О газете «Голос Общины»
Об общине РЕК
Вступление в общину
Спонсоры общины
Связаться с нами

Сайт общины
Галерея
Конец начала, или Американо-израильские отношения через девять месяцев после прихода к власти Барака Обамы (8.10.2009)

Конец начала, или Американо-израильские отношения через девять  месяцев после прихода к власти Барака ОбамыОдин из многочисленных комментариев в связи с так называемым ближневосточным саммитом, состоявишимся 22 сентября в Нью-Йорке между Бараком Обамой, Биньямином Нетанияху и Махмудом Аббасом, так и назывался – «Конец начала». Его автор Роберт Сатлофф, исполнительный директор мозгового центра Washington Institute for Near East Policy, охарактеризовал результаты этой встречи, в том виде, как они были озвучены президентом США, «подвижкой к реализму». Дэниел Пайпс, другой авторитетный специалист, назвал их «капитуляцией перед реальностью». Складывается ощущение, что политика Белого Дома в отношении арабо-израильского противостояния отходит от легковерного авантюризма с упором на солидарность с палестинцами. Но есть ли основания для оптимизма - в наше-то время? Ведь уже на следующий день после «саммита» Обама, выступая в ООН, заявил о нелегитимности территорий, занятых Израилем в 1967 году, а они, между прочим, включают и Иерусалим. Все же и такие осторожные и уравновешенные наблюдатели, как директор израильского Global Research in International Affairs (GLORIA) Center Бэрри Рубин (Barry Rubin), считают, что налицо существенные изменения в американской политике. Предлагаем вниманию читателей его статью (c небольшими сокращениями) в газете The Jerusalem Post, которая называется The Notable Shift in the Obama Administration.
Продолжение:
Разговоры о том, что президент США Обама ненавидит Израиль, стремится его уничтожить и давит на него, являются традиционной частью интернетовских посиделок. Многие среди крайне правых готовы охотно в это поверить. Но это неправда.
Если не ограничивать анализ тоном речей президента, непониманием им региональных реальностей и всегда присутствующим желанием понравиться всему миру, то очевидно, что события последнего времени привели к выводу о необходимости адаптировать бывшую точку зрения. Результатом этого стали не идеальные отношения, но такие, которые уже выдерживают сравнение с предыдущими президентами. То есть, возникла ситуация, не представляющая для Израиля прямой опасности.
Благодаря своему политическому прошлому Обама познакомился с тремя негативными позициями в отношении Израиля. Если бы события развивались по-иному, они могли бы трансформироваться в генеральную политическую линию его президентства, в катастрофу, которую многие предсказывали и которую кое-кто по-прежнему недооценивает.
Воспитанный ультралевыми в духе идеологии третьего мира и «антиимпериализма», Обама невзлюбил Израиль и считал его злом – как его учили наставники типа Рашида Халиди, глашатая палестинского дела, и преподобного Джеремайи Райта, оголтелого антисемита.
Он думал, что Израиль слишком силен. Он виделся ему настолько могучим, что мог позволить себе огромные уступки без малейшего риска для себя. И за то, что мирный процесс не привел к успеху, вину Обама возлагал, разумеется, на Израиль.
Он думал, что Израиль слишком слаб. Мир нужен ему наивозможно быстро, иначе он рухнет, и поэтому его следует принудить к огромным уступкам – ради его же собственного блага.
После своей инаугурации Обама придерживался лишь последнего из трех перечисленных антиизраильских воззрений, но за первые полгода или близко к тому его пребывания у власти и оно улетучилось. Другие два были отброшены еще раньше.
Но почему Обама изменил свою позицию? Во время предвыборной кампании он осознал, что сторонники Израиля активны, полны энергии и будут отвечать ударом на удар даже тогда, когда почти никто не осмелится выступать против него. И кроме всего прочего, сам факт того, что он в состоянии получить еврейскую поддержку, оказался для него дополнительным стимулом к отказу от прежних взглядов. Говоря проще, выступать против Израиля означает политический риск. Обама понял это и соответственно перестроился.
Поскольку политическая стоимость антиизраильской ориентации сказывалась бы и далее, ему пришлось и после достижения президентства придерживаться измененного курса. Более того, у него возникла потребность в поддержке со стороны Конгресса, который после короткого периода молчания и шока от победы Обамы и его громадной популярности вновь занял привычную произраильскую позицию.
И в довершение ко всему он начал открывать, что в реальном мире его идеи не работают. Его попытка надавить на Израиль провалилась – благодаря израильскому правительству. Ключевую роль в этом сыграло жесткое, отточенное маневрирование премьер-министра Биньямина Нетанияху при грамотной поддержке президента Шимона Переса и министра обороны Эхуда Барака. Меня просто бросает в дрожь одна мысль о том, что могло бы произойти, если премьер-министром была бы Ципи Ливни.
Но и, как всегда, неуступчивость со стороны арабских стран и палестинцев приняла столь крайние формы, что администрация Обамы просто не смогла этого игнорировать. Лидер Палестинской Автономии Махмуд Аббас наотрез отказался пойти навстречу Обаме, потеряв таким образом невероятный стратегический шанс. Обама же думал, что арабские страны прямо возьмут и выстроятся с ним в один ряд, прежде всего Египет и Саудовская Аравия, а они взяли и отказались. Рассказывают, что встреча с саудовским королем, который разразился на ней яростной антиизраильской речью, явилась для Обамы особенным ударом. Да и Сирия с Ираном не преминули продемонстрировать, что они вовсе не открыты к дружественному взаимодействию.
Все эти факторы помогли запустить процесс переосмысления со стороны Обамы и его администрации.
И на сегодняшний день правительство США во главе с Обамой не предприняло ни единого материального шага против Израиля, и ничего подобного нет и на горизонте.
Хотя по-прежнему ближневосточная политика Обамы заслуживает много критики, она качнулась в произраильском направлении, сохраняя при этом некий «равносторонний» баланс, часто присутствовавший у его предшественников.
Последние примеры тому включают:
продолжение совместных американо-израильских военных учений, обоюдных консультаций по Ирану, продажи оружия и использование израильского снаряжения американскими вооруженными силами;
изменение политики в отношении строительства в поселениях. Сначала администрация США согласилась принять идею параллельных уступок со стороны арабов, теперь Обама заговорил о «сдерживании», а не о замораживании строительства, пытаясь найти какой-нибудь компромисс;
жесткое осуждение администрацией доклада Голдстоуна, целью которого было заклеймить Израиль в связи с войной против Газы, и блокирование использования его для наложения санкций на еврейское государство;
специальное упоминание Обамой необходимости еврейского государства Израиль в его речи перед ООН, которое отражает одно из самых важных требований израильского правительства, отвергнутое Палестинской Автономией;
акцент на необходимости переговоров без предварительных условий, конкретно отвергающее требование палестинцев о замораживании поселений (инициированное как раз Обамой) до начала переговоров;
поиск начальных шагов со стороны арабов навстречу Израилю и обратно – опять же в противоречии к собственной исходной позиции;
похвала в адрес израильского правительства за его гибкость и постановка вопроса о повышении уровня жизни палестинцев;
неупоминание арабских требований о том, чтобы Израиль присоединился к Договору о нераспространении ядерного оружия;
поддержка требования об изменении политики Дамаска перед любыми дальнейшими с ним переговорами.
Иногда относительно позитивные формулировки интерпретируются некоторыми противоположным образом. К примеру, когда Обама сказал в ООН, что рассматривает израильские поселения после 1967 года как нелегитимные, он всего лишь повторил долговременный американский подход. Но он также сказал, что существование Израиля не должно ставиться под вопрос, а неупоминание строительства поселений означало по сути, что в этом вопросе он пошел на попятный. Его выступление не подразумевало, что Израиль обязан вернуться к границам 1967 года.
Разумеется, политика американской администрации не отражает понимания того, что полный мир невозможен из-за упрямства палестинцев, что для прогресса мира и стабильности необходимо свергнуть режим «Хамаса» в Газе, равно как и другие моменты для проведения американцами по-настоящему эффективного курса. Однако сравнение нынешней политики Обамы с позициями полудюжины прежних президентов обнаруживает меньше изменений, чем следовало бы ожидать на основе одной только риторики.
Но может ли она опять поменяться? Отчего бы нет, но в какую сторону? Если Обама настроен на дальнейшее проталкивание мирного процесса, то палестинское руководство научит его тому, чему оно учило его предшественников: что оно заблокирует любое движение по этой дороге. Арабские же страны огорчат его тем, что и пальцем не шевельнут, чтобы ему помочь.
Опять же администрацию Обамы можно много критиковать, особенно в отношении Ирана. Здесь она может и не справиться с уроками, так как очевидное нежелание Обамы идентифицировать радикалов и выступить против них способно привести к опасной пассивности его правительства. Именно в этом, а даже не в политике умиротворения кроется самая большая угроза.
Подготовил Лев РОЖАНСКИЙ