О газете «Голос Общины»
Об общине РЕК
Вступление в общину
Спонсоры общины
Связаться с нами

Сайт общины
Галерея
Вы слышали, в Каире восстанавливают синагогу?.. (12.02.2010)
Ли Смит (Lee Smith) – известный журналист, многолетний корреспондент журнала Weekly Standard в странах Ближнего Востока. Недавно он выпустил книгу «Сильная лошадь. Власть, политика и столкновение арабских цивилизаций», которая, по определению газеты The Christian Science Monitor, «предлагает пересмотр истории Ближнего Востока, ставящий под вопрос даже самые общепринятые американские и западные представления». Название «Сильная лошадь» заимствовано автором у Осамы бин Ладена: «Когда люди видят сильную лошадь и слабую лошадь, - сказал тот, - естественно им понравится сильная лошадь». Отюда и отношение Смита к идеям установления в арабском мире демократии, которая, по его словам, «цветок общества, а не корень». Уже десять лет как Ли Смит ездит по Ближнему Востоку, и всюду, где он бывает, для него очевидна неудобная для многих правда, что при тамошнем корне демократический цветок еще очень далек от цветения. «Отсутствие демократии в регионе есть результат принятой в арабских обществах концепции о том, что именно востребуется политикой», - говорит Смит. Он называет «заблуждением» ключевую идею президента Обамы, согласно которой если Америка напрямую будет разговаривать с мусульманскими жителями Ближнего Востока, то она сможет убедить их, что между исламом и Западом не должно быть вражды. Книга Смита написана не в виде наукообразных рассуждений о политике и культуре; напротив, в ней много зарисовок из жизни, описаний встреч с разными людьми и прочих подобных историй. Типичным образцом его манеры повествования является статья They Dig Us, помещенная на днях журналом Tablet.
Продолжение:
«Где синагога?» - спрашиваю я у молодого солдата в берете. Он из большого отряда сил безопасности, охраняющего резиденцию премьер-министра, и стоит, облокотившись на джип и поигрывая автоматом. Солдат затягивается сигаретой и недоверчиво рассматривает меня. Ведь я иностранец, интересующийся, как пройти к месту еврейского богопочитания, у юноши, которому слишком мало лет, чтобы знать евреев иначе, как воинственных соседей на юге. Но вот он тычет пальцем, указывая левее от нового особняка премьер-министра Саада Харири, построенного на участке ценой в десятки миллионов долларов, прямо рядом у синагоги «Маген Абрахам», центра несуществующей уже еврейской общины.
Странно видеть еврейские буквы в центре Бейрута. Билборды «Хезболлы» на южной границе иногда содержат лозунги, переведенные на иврит, есть еврейские надписи на надгробиях еврейского же кладбища в Бейруте. Однако «Маген Абрахам» - совсем другая история, ибо еврейский храм восстанавливается в эксклюзивном бейрутском квартале с благословения ливанского правительства. Это могло бы быть символом возрождения, если бы не факт, что вряд ли кто будет здесь молиться, наверняка никто из пяти с половиной миллионов еврейских соседей в Израиле, с которым бейрутское правительство официально находится в состоянии войны.
«Это исчезнувшая община в том, что было исчезнувшим кварталом», - говорит Нада Абдельсамад, автор романа на арабском языке «Вади Абу Джамиль: Рассказы о евреях Ливана», названного в честь этого некогда еврейского района. Первый тираж книги был распродан очень быстро. «Людям интересно узнать что-нибудь на эту тему, - объясняет Абдельсамад. – Некоторые не знали, что здесь у нас была активная еврейская община».
Кроме Израиля Ливан был единственной ближневосточной страной, где количество евреев возросло после 1948 года. Только с началом гражданской войны 1975 года евреи начали во множестве покидать Ливан. В 1978 году уехал главный раввин Ливана. «Евреи уезжали молча, - говорит Абдельсамад. – Потом они не пытались связаться со старыми друзьями. Поэтому ливанцы до сих пор не знают, что случилось».
Возникает другой, более уместный вопрос – что же заставило ливанцев и других арабов так заинтересоваться останками еврейской культуры наподобие «Маген Абрахам»? В Каире египтяне реставрируют синагогу в районе, который назывался Еврейской Аллеей. В Багдаде официальные лица требуют вернуть книги, манускрипты и описи Иракского Еврейского Архива, которые были вывезены американскими войсками в первые дни оккупации из дома, принадлежавшего иракской разведке «Мухабарат».
«Иракцы должны знать, что мы разноликий народ, с разными традициями, разными религиями, и мы должны принять это разнообразие», - сказал агентству Associated Press директор Национальной библиотеки и архива Ирака Саад Эскандар. «Надо показать нашему народу, что Багдад был всегда многонациональным». Или, как заявил Генеральный секретарь Высшего совета по древностям Египта Захи Хавасс в интервью для New York Times, «то что мы делаем сейчас, это не для евреев. Это для нас, это наше наследие».
Итак, упомянутые реставрационные проекты, как подтвердили арабские официальные лица типа Эскандара и Хавасса, не рассчитаны на возрождение еврейских общин Ближнего Востока. Они призваны убедить мир в арабской терпимости. Ремонт каирской синагоги совпал с попыткой египетского министра культуры Фарука Хосни возглавить ЮНЕСКО, которая потерпела неудачу, частично благодаря его нескрываемым симпатиям к отрицателям Холокоста и антиизраильским репликам. Терпимость к еврейским культурным реликвиям может быть обменена на добрую волю и помощь Запада без необходимой увязки ее с чреватым неизвестно чем взаимодействием с реальными израильятнами. Как пояснил делегации американских профессоров муфтий Сирии, конфликт с Израилем был войной не против евреев, а против сионистов.
Но, если послушать повнимательнее, в этом странном и неожиданном влечении арабов к останкам исчезнувших еврейских общин Ближнего Востока пристутствует некий более глубокий и важный подтекст. Реставрация иудейских древностей не есть просто безопасный путь признания давности, и следовательно – легитимности, старейшей на Ближнем Востоке религиозной общины. Она является также способом, которым арабские правительства начали признавать влияние этой общины и ее власть над их судьбами. Ибо то, что зачаровывает арабских принцев, - это еврейские военные самолеты, а не еврейские реликвии. Нигде это не было зафиксировано с большей выразительностью, чем в недавнем панегирике шефу «Моссада» Меиру Дагану, опубликованном в египетском официозе Al Ahram и назвавшем его «Суперменом еврейского государства». Любовь Каира Даган заслужил тем, что «нанес болезненные удары иранской ядерной программе». Отсюда единственный вопрос, который египтяне задают гостю из Вашингтона: «Когда израильтяне наконец разбомбят иранские ядерные реакторы?»
Египет и его арабские союзники убеждены, что «вовлечение» Обамой иранцев провалится, что русские и китайцы не присоединятся к режиму санкций и что американцы, в конечном счете, прибегнут к политике ядерного сдерживания, как во время холодной войны. Американский президент и его советник по Ближнему Востоку Деннис Росс дали понять, что израильтяне могут предпринять решительные действия против иранской ядерной программы, и это для многих арабских наблюдателей стало подтверждением того, что американцы исключили для самих себя военный вариант решения. Но, по мнению тех же наблюдателей, к израильтянам это не относится - они уже атаковали средиземноморских союзников Ирана, «Хезболлу» и «Хамас», и, если повезет, проведут акцию и против Ирана.
Израильская сила и арабская слабость, таким образом, формируют часть общей модели, которая должна в перспективе обеспечить поражение общего врага – Ирана. Здесь в Бейруте поговаривают, что недавняя поездка премьер-министра Харири в Сирию, где он был вынужден унизить себя перед режимом, по всей видимости, уничтожившего его отца, был только маневром в рамках существующей модели, пока израильтяне не нанести удар. Источники, близкие Харири, объяснили мне, что Саудовская Аравия, патронирующая молодому премьеру, уверена, что атака Израиля неизбежна и что время оторвать Сирию от Ирана еще есть. Визит Харири, таким образом, рассматривается как первый взнос в ожидаемую переориентацию Сирии.
В арабской зачарованности израильской мощью нет ничего нового, объясняет мне Локман Слим, ливанский шиит и основатель базирующейся в Бейруте продемократической неправительственной организации «Хайябина». «Это немножко в области фантазий, - говорит Слим. – Это сексуальная мечта о военном либидо – мечта, которую арабы и изральтяне разделяют, но на которую в действительности претендуют только последние».
Мы сидим в баре суннитского квартала в Бейруте. Все, кто за столом, шииты, но противники «Хезболлы». Это значит, что они более суннитов обеспокоены возможным обзаведением Ирана атомной бомбой. Ядерный потенциал Ирана станет символом победы для идеологии и культуры исламского сопротивления и обречет шиитскую общину Ливана на блуждание в дебрях невежества, насилия и угнетения в течение еще одного поколения.
Когда я рассказываю ливанским шиитам о том, что сегодня наиболее дебатируемый внешнеполитический вопрос в Вашингтоне не об Иране, а об Афганистане, они теряют дар речи. «Какие жизненно важные интересы у Вашингтона в Афганистане?» - спрашивают они. «Скалы? Где нефть? Вы боитесь показаться слабыми, потому что Бин Ладен называет вас такими?»
Суннитские арабские государства больше не могут влиять ни на положение дел в регионе, ни на собственную свою судьбу и поэтому ждут, чтобы их спасли евреи Израиля. Огромные, пышные залы арабской власти являются пустой скорлупой, в то время как обрушенные синагоги Бейрута и Каира напоминают о силе, некогда жившей среди арабов, но мигрировавшей куда глаза глядят.
Власть в регионе переместилась от знакомых Вашингтону арабских партнеров к неарабским государствам. Судьбы Ближнего Востока не зависят более от желаний Каира и Эр-Рияда. Решения, определяющие жизнь арабов, принимают сегодня в Тегеране, Тель-Авиве и, вероятно, в возродившейся Анкаре.
Израильский удар по Тегерану может или не может быть миражом, но это единственно возможное спасение для арабских государств, слишком слабых, чтобы контролировать собственную судьбу. Хотя Вашингтон по-прежнему является доминирующей силой в регионе, его путаные и меняющиеся приоритеты, похоже, мешают ему увидеть новую конфигурацию на Ближнем Востоке, и маловероятно, что продолжающийся политический и финансовый кризис поможет ему прозреть.
Одна причина, по которой белодомовский мирный процесс на Ближнем Востоке, по словам Обамы, «не продвинулся», состоит в том, что старые клинтоновские вояки наподобие Денниса Росса, Джорджа Митчелла и Рама Эмануэля верили, будто египтяне и саудовцы, как и прежде, обладают большим влиянием. Когда же развитие событий доказало их неправоту, они как бы развели руками и обвинили во всем упрямство местных политиков. Но вещи ведь изменились и очень глубоко.
Когда мы пробуждаемся к этим переменам, то обнаруживаем, что одна отличительная характеристика сдвига в региональном влиянии Ирана, Турции и Израиля заключается в том, что эти три страны сегодня куда менее зависимы от Соединенных Штатов, чем они были пять-десять лет назад. У Ирана есть внутренние проблемы, но это также поднимающаяся ядерная держава, которую избавили от угрозы американского военного удара. Турцию не пустили в Европейский Союз, и она больше не оглядывается на Америку и Запад. Израиль же вряд ли заинтересован в том, чтобы тратить политический капитал на помощь Бараку Обаме.
Дни, когда принц Бандар, многолетний саудовский посол в Вашингтоне, покуривал сигары на Балконе Трумэна в Белом Доме, начинают выглядеть как старое доброе время по сравнению с эрой, когда значимые региональные державы уже не арабские и не американские и не торопятся отвечать на звонки из Вашингтона. Как будет выглядеть этот регион в дальгнейшем, можно только гадать. Возможно, жить там будет не очень приятно. Однако наблюдать за ним будет очень интересно.

Подготовил Лев РОЖАНСКИЙ