О газете «Голос Общины»
Об общине РЕК
Вступление в общину
Спонсоры общины
Связаться с нами

Сайт общины
Галерея
Житие Сары Розы Хоровиц (11.05.2010)
Еврейский книжный мир

Житие Сары Розы Хоровиц
Лев РОЖАНСКИЙ


Рабби Алана Лау многие традиционные евреи считали ну как бы не вполне нормальным. При упоминании конгрегации Beth Sholom в Сан-Франциско люди морщились и роняли нечто вроде: «А это там, где вместо раввина какой-то хиппи...» Действительно, его путь к вере отцов был не вполне ординарным: рос в Бруклине с оставившими иудаизм родителями, правда, дедушка был ребе старой закалки и при возможности водил внука в синагогу. Закончив колледж, Лау перебрался в Калифорнию, где увлекся восточными религиями, заделался дзэн-буддистом и совсем уже было приготовился принять монашество, как что-то заклинило. «Проблема была не в том, что я чувствовал себя предающим Бога. На самом деле, когда я сидел в медитации, то чувствовал себя в большем контакте с Богом, чем когда бы то ни было. Но я чувствовал, что предаю свою душу. Моя душа была еврейской. Я предавал самого себя». И Лау совершил разворот на 180 градусов и записался в Еврейскую теологическую семинарию. Получив посвящение в сан, он тем не менее не только не забросил былое увлечение, но и приспособил буддийскую медитационную технику к еврейской молитвенной практике. Использование первой, согласно Лау, приближало к Б-гу и оказывало благотворное воздействие на самого молящегося, производя в нем глубокие духовные изменения. «Это путешествие от отрицания к знанию, от самообмана к здравомыслию, - писал он, к примеру, о сути покаяния в Йом Кипур. – Мы перейдем от самоненавидения к самопрощению, от гнева к исцелению, от сердечной затверделости к ее разрушению». «Сердце трескается» – так охарактеризовал рабби Лау начало этого преобразовательного процесса, и так же назвал книгу, посвященную памяти своей дочери Сары, прихожанки Beth Sholom, писатель Дэвид Хоровиц (A Cracking of the Heart. By David Horowitz / Regnery Publishing, Inc., Washington DC). Но, конечно же, вряд ли он имел в виду буддийско-иудейский симбиоз...
Продолжение:
Когда-нибудь в школе мы узнаем, что сердце
Не имеет форму валентинки. Оно размером с кулак,
Оно наполняется кровью и выпускает ее.
Мы прислушиваемся к биению сердца, словно первый барабан, отбивающий ритм,
Словно кошки, когда они забираются на твою грудь ночью,
Нарушения в биении сердца называются шумами.
У меня узкая аорта, заставляющая кровь и дыхание работать тяжелее.
У некоторых клапаны протекают, и тогда надо следить за пропущенными ударами.
Я не могу интерпретировать экран, который сейчас мониторит мое сердце.
Я только вижу постоянные подъемы и падения.
Стихотворение Сары Розы Хоровиц «Шумы в сердце». Его нашел, разбирая ее бумаги, отец в опустевшей квартире. После того, как не выдержало сердце.

Она родилась 4 января 1964 года в Лондоне. Акушерка приняла роды на квартире, а на следующий день пришел доктор. Во время осмотра он обратил внимание на лишнюю складку на шее и на смещение бедра. Во втором случае для лечения было предписано надеть распорки, а по первому поводу... Диагноз, принесенный днем позже, был сокрушительным – синдром Тернера, редкое генетического характера заболевание, связанное «с отсутствием клеток в одной из двух Х-хромосом». Родители сунулись в медицинскую энциклопедию за симптомами – Боже ж ты мой!.. Широкая и перепончатая шея, низко посаженные и закрученные уши, налезающая далеко на лоб линия волос, очень маленький рост, распухшие руки и ноги, спущенные веки, катаракта, ожирение, диабет, бесплодие, артрит, инфекция среднего уха, потеря слуха, повышенное давление... И как приговор – ранняя смерть. Так началась ее жизнь.
Из прощального слова Дэвида Хоровица: «Она никогда не склонялась перед несправедливостью судьбы и никогда не пасовала перед огорчениями и разочарованиями. Напротив, она сделала свою жизнь примером для всех нас […] В ее жизнь поместилось больше интересов и путешествий, больше опыта и знаний, больше друзей и проектов, больше людей, с которыми она соприкасалась за то короткое время, что было ей выделено, чем почти всем тем, чье земное странствие вдвое длиннее».
Из воспоминаний Эмили, подруги Сары, разделявшей с ней комнату в общежитии, когда она училась в San Francisco State University: «Жить с ней было очень легко, лучше, чем с кем-либо я жила раньше. Мы слушали те же самые пластинки, не обращали внимания на беспорядок и были совершенно счастливы. Но она очень на меня сердилась, как только я начинала приставать к ней по поводу ее здоровья или когда я говорила: “Ты абсолютно подходишь для получения Social Security по инвалидности”. Это немедленно выводило ее из себя. “Нет, я не инвалид. Я не хочу этого сейчас и не захочу в будущем”». Сохранившийся бланк заявления на пособие, который приготовила для нее подруга, так и остался неподписанным.
В этом университете Сара получила диплом магистра по Fine Arts. Почти ничего из написанного ею (стихи, рассказы, роман, дневники) не было опубликовано. При этом талант ее несомненен, и, знакомясь с фрагментами ее творчества в книге «Сердце трескается», читатель наслаждается ее прозрачным, чистым, лишенным манерности языком, и только тот, кто знаком с автором, в состоянии уловить или угадать нюансы, ассоциирующиеся с ее собственной жизнью. Несмотря на свои физические недостатки (почти полную глухоту, сильнейшую близорукость, искалеченное артритом бедро, пониженную пространственную ориентацию, рост меньше 140 сантиметров и т.д.), она радовалась развлечениям, с удовольствием посещала поэтические клубы, сама читала там стихи, старалась, в меру возможностей, стильно одеваться, а подруги любили дарить ей в тон платью изящные блокнотики, ибо она всегда и всюду записывала то, что предполагала впоследствии использовать в своих сочинениях. Была у нее и любовь, так и оставшаяся нереализованной, и ее сестра Энн уверена в том, что цикл любовной лирики создан ею как раз в то время.
Мы стоим на улице закутанные в ночь
я скучаю по тебе сказала я
Был Shabbos и шел дождь
У тебя не было слов только глаза полные
как дождевые тучи
Во сне
ты разбудил меня
поцелуем
нежным словно
рана
Литература была одним ее призванием, другое же характеризуется известным еврейским понятием tikkun olam, означающим «починка мира». Именно в этом, по словам Дэвида Хоровица, она нашла объединяющую тему своей жизни. Пусть природа вытолкнула ее на обочину «нормального» бытия, но если она нашла в себе силы не подчиниться, то так же могут и другие – их надо этому научить, тех, кто слаб, надо поддержать, надо бороться за их права, вообще за права страдающих от дискриминации. Ей было только семнадцать лет, когда она начала участвовать в работе Общества больных синдромом Тернера, записывала на пленку интервью с женщинами для будущей книги, позднее ее привлекла тема отверженности тех, кто, по ее выражению, принадлежит к «третьему полу», т.е. гермафродитов, а вообще она стала заниматься детским аутизмом, причем профессионально: работала в должности помощника учителя для детей со специальными нуждами в Golden Gate Research Center и вновь записалась в университет, чтобы получить по данному предмету магистерскую степень. Все это предопределило и ее политические симпатии: на стороне левых, против равнодушного истеблишмента.
Из воспоминаний Мирьям, подруги со студенческих времен: «Я заметила, что после того, как Сара начала ходить в синагогу, гнев, который я ощущала у нее внутри, исчез. Она стала находить в жизни больше красоты. Она была такой же упорной и решительной, как и тогда, когда мы жили вместе, только теперь все это ушло в ее духовную практику, которая, похоже, стала оказывать глубокое воздействие на ее жизнь».
Из непубликовавшегося мемуарного очерка Сары Розы Хоровиц «Декабрьский лосось», рассказывающего о трех годах, уделенных ею воспитанию ее аутистичной племянницы Мэрайи:
Мой слух быстро меркнет. Я уже почти ничего не слышу без батареек. Бедро также становится хуже. Я начинаю воображать себя живущей во все уменьшающемся пространстве без движения или голосов. В день, когда мне исполняется тридцать шесть лет, я приезжаю в shul, чтобы встретиться со своим рабби. Мы вместе входим в пустую молитвенную залу. […] Мы открываем хранилище, вдвоем придерживая тяжелую деревянную дверь, чтобы она не закрылась. Внутри Тора в бархатном футляре. Я кладу в хранилище коробок с таблетками от боли, чашку с водой и свой слуховой аппарат. Мы читаем Shema Koleinu, молитву, которая начинается со слова «Слушай».
«Когда наша сила ушла, не покидай нас» - читаем мы. Я принимаю свои таблетки и приспосабливаю слуховой аппарат к уху, как я делаю каждое утро. Я не люблю эти вещи, но полагаюсь на них. Когда я впервые услышала рабби, он говорил о Камю и Торе, свивал слово за словом и обволакивал ими меня. Он кладет руки мне на голову и произносит El Malei Rachamim, молитву, традиционно читаемую для пришедших на похороны. Мощная пустота наполняет комнату, словно вздох или сильный порыв ветра.
Из прощального слова Дэвида Хоровица: «В последнее десятилетие своей жизни Сара вернулась к своей вере и стала прилежно изучать еврейскую религию. Когда бы я ни обращался к ней за помощью относительно какого-либо момента в священных текстах или в традиции, будь то мессианские надежды в иудаизме или раввинические взгляды на жизнь после смерти, меня поражала, какой ученой была теперь моя дочь».
С 2002 года Сара – деятельная участница программ еврейской общественной организации American Jewish World Service, цели которой были «мотивированы установкой иудаизма на достижение справедливости», а конкретно ее представители направлялись в страны развивающегося мира для оказания помощи в борьбе с бедностью, голодом и болезнями. И Сара Хоровиц, сама неизлечимо больной человек, начала путешествовать по миру. Сначала она побывала в Сальвадоре, где их группа помогала отстраивать разрушенные ураганом дома, потом в Индии. В Мумбаи еврейские энтузиасты работали вместе с индийскими организациями, выступающими против использования детского труда, сексуальной эксплуатации женщин, а также домашнего насилия в мусульманских семьях. Сара едва не умерла там, подцепив какую-то инфекцию, спасло лишь присутствие матери, опытной медсестры, бережно ухаживавшей за измотанной нескончаемыми рвотами и общей дегидратацией дочерью. Далее, в 2004 году, – Уганда, затерянная деревушка с глинобитными хижинами, без электричества и водопровода и – не поверите! – с племенем, исповедующим иудаизм. Как записала в своем дневнике Сара, «в далекой сельской местности Восточной Африки вы можете встретить мужчин в ярких kippot, а в Shabbat услышать Lecha Dodi, рвущееся из стен синагоги. Абаюдайя (на их родном языке луганда это слово означает “евреи”) практикуют иудаизм с 1919 года». После пространной исторической справки автор вспоминает наконец о себе. «Я провела два месяца, живя с абаюдайя и работая учительницей в Hadassah Infant and Primary School. Я учила детей в возрасте 3-5 лет. Это бедная община, книг и карандашей не хватает, поэтому ученикам приходится много работать дополнительно...» Понятно, что не только ученикам.
Вместе с рабби Лау и другими членами конгрегации Beth Sholom Сара дважды посетила Израиль. Когда они приехали к подножию Масады, Алан Лау предложил экскурсантам попробовать подняться наверх без подъемника – как в древности. Ко всеобщему удивлению Сара Хоровиц, с трудом передвигавшаяся даже по ровной дороге, пошла вместе со всеми и справилась – другой вопрос, чего это ей стоило! - с трехчасовым подъемом. По всей вероятности, ее пораженный артритом сустав в условиях сухой жары болел не так сильно. «Мое бедро любит пустыню», - шутила она. Но все-таки увечье давало о себе знать, в какой-то момент она настолько отстала от группы, что гид потребовал вообще оставить хромоножку в автобусе, - но тут народ дружно возмутился, и Сару больше не трогали.
Из погребального слова Дэвида Хоровица: «Когда ее сердце прекратило борьбу, она как раз планировала седер на Песах, который стал бы семейным сбором. Вместо этого нас собрали сегодня ее похороны. “Что я буду делать без Сары?” – вопрошала ее мать, когда мы стояли в трауре над открытым гробом, зная, что ответить нечего. “Она была для меня другом и всей добротой мира”».
В еврейской традиции существует легенда о тридцати шести праведниках (lamed vovniks), от которых зависит существование всего живого. Однажды Б-г разгневался на человечество и порешил его уничтожить. Кто-то из ангелов, однако, уговорил его подождать – вдруг среди людей найдутся тридцать шесть истинных святых, тогда имеет смысл хранить этот мир и дальше. Так и получилось, и в любом поколении находятся отныне, по-видимому, lamed vovniks. Одной из тридцати шести была, говорит Дэвид Хоровиц, и его дочь Сара.
Она соединилась с Б-гом 6 марта 2008 года.