О газете «Голос Общины»
Об общине РЕК
Вступление в общину
Спонсоры общины
Связаться с нами

Сайт общины
Галерея
Теракт на Таймс-сквер – капля в океане радикального ислама (24.05.2010)


В США и Пакистане продолжаются расследования, связанные с попыткой уроженца последнего – Файсала Шахзада устроить 1 мая взрыв в районе всемирно известной туристической достопримечательности Нью-Йорка, площади Таймс-сквер. Объявлено об аресте нескольких человек, о которых сказано, что они помогали преступнику в осуществлении его плана. Сыщики, похоже, делают свое дело, и этому можно бы порадоваться. Однако продолжает удивлять реакция американских властей и ряда СМИ, всячески стремящихся – причем изначально – «отмазать» радикальных исламистов от ответственности за, к счастью, предотвращенный теракт. «В первые часы, последовавшие за обнаружением и нейтрализацией начиненного взрывчаткой автомобиля, - пишет в The Wall Street Journal министр юстиции в прежней республиканской администрации Майкл Мюкейси, - средства массовой информации и официальные представители прямо из кожи вон лезли, чтобы возложить вину совсем не на тех, кто совершил преступление. Министр национальной безопасности Джэнет Наполитано предположила, что инцидент был совершенно изолированным, и приказала своим подчиненным не беспокоиться. Мэр Нью-Йорка Майкл Блумберг игриво предложил поспорить на 25 центов, что бомба была подложена одиноким лунатиком, возможно, раздраженным принятием закона о реформе здравоохранения, да и сколько потехи было вокруг того, какой примитивной оказалась эта бомба, так что вообще ничего взорваться не могло». Добавим, что уже после поимки Шахзада и прокатившейся по нескольким штатам волны обысков и арестов нынешний министр юстиции США Эрик Холдер, вызванный в Конгресс для дачи показаний по этому делу, вертелся, словно карась на сковородке, лишь бы только не произнести слов «радикальный ислам». Комплексы администрации Обамы, предписывающие говорить об исламе только в уважительных, можно даже сказать, раболепных тонах, нисколько не помогают в борьбе с исламистским террором, а только наводят тень на плетень, затушевывая опасные процессы, развернувшиеся сегодня в мире. Четкий анализ сложившейся ситуации читатель может найти в статье крупнейшего ученого, профессора Университета Джонса Хопкинса Фуада Аджами (Fouad Ajami), напечатанной в той же The Wall Street Journal под названием Islam’s Nowhere Men, которая приводится ниже с отдельными сокращениями.

Продолжение:
«У мусульманина нет национальной принадлежности, а только вера», - писал несколько десятков лет назад интеллектуальный крестный отец исламистов, египтянин Саид Кутб. Сегодня «дети» Кутба имеются повсюду, их национальная принадлежность определяется зарубежными государствами, против которых они плетут свои заговоры. Одним из приверженцев доктрины Кутба является Файзал Шахзад, уроженец Пакистана, а другим – майор Нидаль Малик Хасан, убийца из Форт-Худа.
Кутб был казнен светской диктатурой Гамаля Абдель Насера в 1966 году. Но его идеи и наследие продолжают жить. Глобализация, потрясения, испытанные разными континентами, легкость передвижения и широко распахнутые либеральным западным обществом двери для иммиграции обеспечили воззрениям Кутба возросшее могущество и применимость. Как иначе можем мы объяснить феномен молодого человека вроде Файзала Шахзада, который работал на Elizabeth Arden, получил университетский диплом, занимался по вечерам джоггингом в Бриджпорте, а закончил заговором для учинения массовой бойни на Таймс-сквер?
Исламисты вошли в открытые для них ворота. Они сбежали от пожаров и провалов исламского мира, но принесли с собой его руины. Им плевать на границы между государствами и национально-государственную идентичность. Парламентский отчет, выпущенный английской Палатой общин о терактах лондонского метро 7 июля 2005 года, раскрывает эту опасность и вызов, который она бросает системе открытых границ и современным процедурам получения гражданства.
Четверо мужчин, совершивших эти чудовищные преступления, указывается в отчете, «были, по видимости, удачно интегрированы в английское общество». Трое из них были британцами второго поколения, родившимися в Западном Йоркшире. Самый старший, 30-летний отец 14-месячного ребенка, «казался остальным ролевой моделью для молодежи». Еще один, 22 лет, был в некотором смысле членом привилегированного класса, будучи обладателем красного «Мерседеса», подаренного ему отцом, он делал себе модные прически и одевался у дизайнеров. Накануне взрывов он играл в крикет. На следующий день, в день терактов, камера видеонаблюдения зафиксировала его в продуктовом магазине. «Он покупает всякую мелочь, пререкается с кассиром из-за сдачи, смотрит прямо в камеру и выходит». Двое из четверых, подобно Шахзаду, побывали в Пакистане до совершения терактов.
Через год после взрывов в Лондоне спокойная до того Канада в свою очередь получила рандеву с исламизмом. Группе радикальных исламистов было предъявлено обвинение в подготовке нападения на объекты в южном Онтарио с помощью взрывных устройств, использующих удобрения. Одним из лидеров этих джихадистов был водитель школьного автобуса. Отчет канадской Security Intelligence Service невольно дублирует выводы английской Палаты общин. «Эти люди являются частью западного общества, и их “канадскость” делает обнаружение более трудным. Мы все чаще узнаем об увеличивающемся количестве доморощенных экстремистов. Последствия этого процесса очень глубоки».
В более раннее время – и я говорю здесь о собственном опыте и не о каком-то исчезнувшем мире седой древности, а о 1960-х годах, когда я приехал в Соединенные Штаты, - все вокруг было совершенно другим. Массовая иммиграция из исламского мира еще не началась. Тех же иммигрантов, которые оказались на Западе, было мало, и их интересовало только то, как поскорее забыть страны рождения с их противоборствами и привязанностями. Ислам был тогда религией Афро-Азии, он не пустил еще корней в Западной Европе и в Новом Свете. Билеты на самолет стоили тогда дорого, и пользовались им редко.
Страны прибытия также предъявляли свои требования, и доминирующей идеологией была ассимиляция. Границы между государствами были реальными и отражали существующие цивилизационные различия. Было легко сказать, где заканчивался «Восток» и начинался «Запад». Постмодернистские идеи еще не появились. Комплекс вины еще не стал частью западного мировоззрения.
Сегодня исламская вера с легкостью покрывает расстояния. Ее разносят путешествуюшие проповедники и имамы, распространяющие ее заповеди в разных уголках мира, и, пользуясь безпасностью и изобилием Запада, они нередко агитируют против того самого экономического и морального порядка, который поддерживает их существование. В этой пропаганде играет свою роль и спутниковое телевидение, и ислам телепроповедников извергает на потребу зрителям неизменные проклятия и адский огонь. Из спокойных и ординарных мест (Дубай и Катар) спутниковое телевидение предлагает подстрекательскую версию веры молодым иммигрантам, неудовлетворенным современной цивилизацией, в которую они не могут вписаться и от которой не в силах отказаться.
Теперь и дом их, старая родина, совсем недалеко. По сообщениям пакистанских властей, Файзал Шахзад за последние семь лет побывал там 13 раз. Тридцать или сорок лет назад о таком даже подумать было нельзя. Шахзад жил на черте между старой и новой родиной. Тропа получения гражданства, которою он прошел, оделила его драгоценным даром американского паспорта, но не выставила ему никаких требований.
Из Пакистана же мы получили также характеристику отца Шахзада, военного высокого ранга, состоятельного и уважаемого. Он был «человеком нового мышления и нового века», как сказали о нем в деревне Мохиб Банда, из которой происходила его семья. Арка, протянувшаяся от светского отца к сыну-радикалу, многим напоминает арку самого Пакистана от его рождения как национального государства шесть десятилетий назад. Светские родители и радикализированные дети – это также путь ислама, путь расторгнутого договора с новым временем, это матери, которые боролись за то, чтобы избавиться от паранджи, и дочери, которые сегодня борются за то, чтобы ее носить в Париже и Милане.
Таким был Пакистан, в котором сформировался молодой Файзал Шахзад и в котором мир его родителей уже был невосстановим. Формула, согласно которой управляется Пакистан, - Аллах, армия, Америка – свидетельствует об этой путанице. Молодой человек, изо всех сил стремившийся обеспечить себе американское образование, перед тем как он поддался зову джихада, представляет собой случай глубокой шизофрении. В перенаселенных мусульманских городах – от Карачи до Касабланки и Каира – и в тех городах Европы и Северной Америки, в которых сегодня ощутимо присутствует мусульманская диаспора, проживают немеряные множества таких, как Файзал Шахзад.
Это долгая сумеречная война, борьба против радикального исламизма. Просто по нашему хотению она никуда не денется. Никакая стратегия по «завоеванию умов и сердец», ни протягивание руки навстречу не положат ей конец. Успокоить эти комплексы Америка не сможет. Эти люди ниоткуда – Файзал Шахзад, Нидаль Малик Хасан, Анвар Авлаки, американец по рождению и имам-экстремист, сейчас затаившийся в Йемене, и им подобные – представляют смертоносную породу бойцов для этой войны нового типа. Современность и притягивает их к себе, и отталкивает. Америка одновременно служит и объектом их мечтаний, и козлом отпущения, на котором они вымещают свою озлобленность.
Подготовил Лев РОЖАНСКИЙ