О газете «Голос Общины»
Об общине РЕК
Вступление в общину
Спонсоры общины
Связаться с нами

Сайт общины
Галерея
Литературная страница
Побег из Атлита (2.11.2010)
Еврейский книжный мир

Побег из АтлитаЛев РОЖАНСКИЙ

Побег из АтлитаИх привозят сюда в вагонах для перевозки скота. Территория окружена тремя рядами колючей проволоки. На вышках дежурят часовые. Ворота распахиваются. Потом всех ведут к большому деревянному сараю. Здесь мужчин и женщин разделяют, каждая очередь стоит перед своей дверью, из-за которой доносится грохот каких-то машин. Им говорят, что надо будет принять душ, а одежду сдать для санобработки. Женщины начинают плакать, кто-то из мужчин молится. Август 1945 года, английский концентрационный лагерь Атлит, подмандатная Палестина...
Сейчас на этом месте музей. Несколько лет назад его посетила одна американка. Потом она пешком отправилась в горы, в бывший кибуц Бейт-Орен, на месте которого построили гостиницу для туристов. В небольшом домике старый сейф хранит скудный архив. Листая папку со старыми документами, она замечает там фотографию – четыре молодые женщины стоят, обнявшись. Кто они, спрашивает она. Местный старожил и по совместительству историк этого кибуца, пожимает плечами. Так у гостьи, американской писательницы Аниты Диамант возник замысел книги о событиях, происходивших здесь более 60 лет назад. Он и нашел воплощение в романе «Ночь сменяется днем» (Day After Night. By Anita Diamant / Scribner, New York-London-Toronto-Sydney).
«Всего за полмили к западу от Атлита морские волны бьются о каменистый берег. В сильный прибой отюда слышно, как шипят и вздыхают заливаемые водой валуны. Но восточной стороне горизонта к небу тянутся вершины горы Кармель – в согласии со своим названием, kerem-el, “ виноградник Бога”. Иногда можно разглядеть свечи в дальней деревне, но не сейчас. Для этого ночь уже слишком стара.
В горах царит прохлада, но в Атлите жарко и сыро. Лампочки под потолком мигают и жужжат во влажном воздухе, тяжелом как одеяло. Ничто не движется. Даже часовые на сторожевых башнях мирно клюют носом, убаюканные тишиной и выжатые, как и их узники, давящей жарой.
В этот час уходящей ночи нет ни политики, ни сожалений, ни волокиты, ни ожидания. Все это вернется с подьемом солнца. Каждый, кто заключен в Атлите, ждет ответа на одни и те же вопросы: “Когда я отсюда вырвусь? Когда придет конец прошлому?..»
Продолжение:
Побег из АтлитаИсторическая справка: «В 1939 году англичане превратили военный лагерь в Атлите, в 20 километрах южнее Хайфы, в лагерь для нелегальных еврейских иммигрантов. Когда в 1945 году Холокост закончился, те, кто его пережил, изможденные и лишенные всего, застряли в лагерях для перемещенных лиц в Германии и других странах Европы. Стремясь оставить позади пропитанный кровью европейский континент и начать жизнь заново в еврейской отчизне, тысячи людей присоединились к новой волне подпольной иммиграции. Около 70 тысяч беженцев на 63 кораблях пробились к берегам Палестины. Десятки тысяч прошли через интернирование в Атлите» (Sara Yoheved Rigler, “Escape from Atlit,” www.aish.com)

Барак С, в котором живут женщины. Именно в нем воображение Аниты Диамант поселило четверку, увиденную ею на фотографии. Разные дороги из разных стран привели их сюда. Но у всех у них было одно общее. «У каждого в Атлите были свои секреты. Иногда Леони улавливала приметы тьмы на лицах по обыкновению бодрых сионисток, проявлявшиеся в странных паузах или запинках в разговоре. Намеки на утаенные детали проскальзывали в отрывочных рассказах о побегах, героизме и, разумеется, в нашептанных признаниях о муках, перенесенных в концлагере; затем, однако, горький вздох со стоном отметал любые расспросы о том, как и почему. Большинству удавалось держать свои секреты под контролем, упрятанными за маской оптимизма или набожности, или гнева». Таковы и героини Аниты Диамант – Леони из Франции, Шейндел из Литвы, Зора из Польши и Теди из Голландии.
Шейндел и Теди с юности мечтали о Земле Израилевой, Леони – никогда, а Зора, выросшая в религиозной семье, изверилась в Боге. Сцена службы на Йом Кипур в Атлите фиксирует их реакции, чувства чудом спасшихся свидетелей невиданной по жестокости национальной бойни.
«С первой ноты Шейндел начала плакать, молча и не сдвигаясь с места. Слезы текли не столько из нее, сколько сквозь нее, и каждая нота и фраза пробуждали разрозненные осколки воспоминаний.
“Благословенный, благословенный”, - говорил раввин, и она увидела отцовское кольцо с печаткой.
“Аллилуйя”, - запел он, и в мыслях ее возник любимый голубой передник матери.
“Открой мои губы”, - пропел раввин, и она вспомнила легкий шрамик на лбу брата.
На нее навалилась тяжесть утраченного: мать, отец, брат, друзья, соседи, товарищи по оружию, возлюбленные, картины природы. Разрозненные детали всплыли, словно обломки с утонувшего корабля: отец со всей курицы ел только темное мясо, мама любила фильмы Лорела и Харди и сонаты Бетховена для фортепиано.
[…]
Зора знала, что большинство людей вокруг нее не понимали, что они произносят. Для них древняя молитва была чем-то вроде колыбельной, бальзамом для страждущих. Ей подумалось: а стояли бы они здесь, если бы осознавали, что восхваляют Бога, который постановил убить их семьи; что выражают благодарность и верность Тому, кто уничтожил всех и все, что они любили?
Они пели: “Бог, который приносит в Его вселенную мир”.
Мысленно Зора перевела: “Бог, который приносит в Его вселенную нацистов”».
Диалог между Теди и Леони. Первая говорит: «Я никому не говорила об этом раньше, потому что тогда я покажусь всем свихнувшейся лунатичкой. Но с тех пор, как я попала сюда, я смогла... Мой нос, я имею в виду мое чувство запаха – оно стало таким сильным, таким четким. Я могу многое рассказать о женщине по тому, как она пахнет. Иногда мне кажется. что я улавливаю настроение, состояние души, даже что-то о прошлом». Леони спрашивает: «А чем пахну я?» - «Стыдом» - выпаливает Теди, но поспешно добавляет: «Почти все здесь пахнут стыдом, это как подгнивающий фрукт».
В рецензии на книгу Аниты Диамант в газете The Washington Post ее литературный обозреватель Венди Смит указывает, что основной темой здесь «является полный агонии процесс выздоровления от пережитых страданий, несущих такую боль, что люди просто не в силах о них говорить, не то что их осмыслить. Диамант не вдается в философские спекуляции о зле и вине, она предоставляет конкретному поднимать более важные вопросы...»
Этот «процесс выздоровления» протекает при деятельном участии активистов Еврейского агентства и Ишува, которые заботятся о питании и здоровье переживших Холокост. Но кроме того с интернированными в Атлите занимаются ивритом, проводят беседы о еврейской истории, рассказывают о планах по созданию на территории национального еврейского очага. Вряд ли нужно уточнять, что без горячих споров подобные обсуждения не обходятся. Например, инструктор по имени Арик объясняет собравшимся, что «если мы хотим, чтобы у нас было государство и родина для наших братьев и сестер, нам надо будет вышибить отсюда империю». – «Так в ту же минуту, как англичане уйдут, арабы нападут на нас. Разве не так?» - спрашивает кто-то. Арик только пожимает плечами: «Мы разобьем их. Евреи Палестины умеют воевать». Еще один слушатель вступает в дискуссию: «За все мои годы в сионизме и в молодежном движении, и в литературе, которую я читал, нигде ничего не говорилось о арабах. И тут я приезжаю сюда, и оказывается, что их втрое больше, чем евреев». – «Арабы ничего не делали на этой земле сотни лет, - отвечает Арик. – Я хотел бы напомнить вам, что все земли мы покупали у них законно. И теперь, когда мы построили на них фабрики и современные фермы, когда у нас есть и работа, и школы, и больницы, арабы вдруг возопили, что мы забрали себе то, что принадлежит им по праву рождения». Тут и Зора поднимает голос: «Раввины учили, что все несчастья постигли нас из-за дурного обращения с Измаилом, братом Исаака, и Исавом, братом Иакова». – «Какие еще раввины? - отмахивается Арик. – Раввины диаспоры? Не надо усложнять. Эта земля была нашей изначально, и теперь мы должны ее отвоевать». Зора не соглашается: «Мы здесь чужие в чужой земле». – «Ну и что? Перед нами мир как он есть. Не будем ничего делать, тогда вообще никого не останется, чтобы дебатировать тонкости в Торе». – «И что, мы станем тогда, как все прочие народы, и будем угнетать наших соседей?» - «В этом Зора права», - вслух думает Шейндел, но ее сосед отвечает: «Даже если так, обратного пути у нас нет, и больше идти некуда».
Продолжение подобных споров, как мы знаем, по-прежнему лихорадит сегодня израильское общество, хотя, казалось бы, жизнь должна была уже прояснить многое. Отсутствие уверенности в своей правоте не прибавляет сил обществу - это, увы, факт.

Историческая справка: «Англичане пришли к выводу, что Атлит уже потому, что он находился на Святой Земле, слишком хорош в качестве конечного пункта назначения для еврейских беженцев. Поэтому они начали пересылать заключенных из Атлита на Маврикий, остров в Индийском океане невдалеке от побережья Африки, а позднее на Кипр. В начале осени 1945 года “Хагана” прослышала, что англичане планируют депортировать на Маврикий 208 интернированных в Атлите беженцев. Было принято решение организовать дерзкий побег. Сначала “Хагана” заслала в Атлит шесть “учителей иврита”, чтобы подготовить заключенных к побегу. Там они установили контакт с двумя охранниками-евреями и заручились их помощью в том, чтобы испортить винтовки часовых, незаметно вытащив из них одну мелкую, но существенную деталь».

Наши героини оказываются среди очень немногих, посвященных в тайну. Глубокой ночью по сигналу они будят всех спящих в казарме, помогают ошарашенным неожиданной новостью быстро одеться и захватить самое необходимое. Снаружи их уже ждут бойцы «Пальмаха», в окружаюшей лагерь колючей проволоке прорезан широкий проход, и заключенные устремляются в него, а дальше - в поле. Вскоре из темноты доносится звук моторов, два грузовика и автобус приближаются к беглецам. В полном молчании они продолжают путь, пока водители не останавливают машины у лесистой горы. Слишком темно и слишком крутая тропа. На вершине – киббуц Бейт-Орен, там их ждут. Но подниматься по дороге опасно, там уже могут находиться английские солдаты, и поэтому идти приходится лесом. Пальмахники подхватывают на руки детей, узлы и чемоданы, - и вот уже им остался заключительный бросок.

Историческая справка: «С приближением рассвета до беглецов донеслось рычание английских военных машин, казалось, побег не удался. Вот и вышлют их теперь на Маврикий, где они будут томиться годами, как и другие еврейские “подпольные иммигранты”.
Но когда они преодолели последнюю высоту перед Бейт-Ореном, то увидели сказочную картину. Тысячи евреев – некоторые утверждают, что это было все население Хайфы, - двигались в сторону киббуца. Евреи всех возрастов и убеждений выходили из машин, автобусов и грузовиков и выстраивались в живой щит вокруг Бейт-Орена.
Этих людей пробудили ото сна в Хайфе и ближних поселений мегафоны, объявлявшие, что “нелегальные беженцы”, идущие в Бейт-Орен, попали в беду. И в предутренней темноте все эти евреи повыскакивали из своих постелей и, забравшись на все, что только могло передвигаться, бросились на выручку.
Измученные, но счастливые беглецы вышли из леса и быстро перемешались с толпой. Английские полицейские попытались их окружить, но выявить сбежавших из Атлита среди тысяч людей было невозможно. Через пару часов англичане сдались и уехали».

Когда грузовичок начал взбираться по склону горы, Теди окружили новые запахи: особенно остро пахло сосной, а к ней примешивался аромат опавшей листвы, древесных соков и смолы, пыльцы, покрывавшей траву в ожидании семян. Впереди сидели парни из“Пальмаха”, и ее обоняние чуяло исходящие от них запахи – кожаных курток и табака, лука и виски, пота и пороха. Диковатая, причудливая смесь, истинный запах побега. Теди перехватила взгляд Леони и улыбнулась. “Здесь пахнет, как в раю», - сказала она.