О газете «Голос Общины»
Об общине РЕК
Вступление в общину
Спонсоры общины
Связаться с нами

Сайт общины
Галерея
Литературная страница
"Перед уходом в мир иной" (12.05.2009)
"Перед уходом в мир иной"Сергей ВЕНЕЦКИЙ

Фрагменты из будущей книги
Продолжение:
"Перед уходом в мир иной"Грейс КЕЛЛИ:

«Я ничего не вижу!»

Несравненная Грейс Келли - легендарная голливудская красавица, ставшая затем, выйдя замуж за князя Ренье, княгиней Монако, как-то, разглядывая себя в зеркало, задумчиво сказала: «Меня охватывает ужас при мысли, что я увижу морщины на своем лице: морщинки у глаз, на шее… Я бы хотела умереть молодой, чтобы такой остаться в воспоминаниях…».
Она тут же позвонила в Нью-Йорк своему давнему другу - профессиональному фотографу, чтобы пригласить его в Монако сделать новую серию снимков: «Вы должны торопиться, пока я не состарилась и не подурнела, - сказала княгиня и засмеялась. - Жизнь проходит так быстро».
Ее жизнь оборвалась через несколько дней: 13 сентября 1982 года Грейс Келли трагически погибла в автомобильной катастрофе. Управляемый ею “Ленд Ровер” мчался из Монако в Ниццу по горным шоссейным серпантинам. «Вдруг, - рассказывала потом находившаяся в тот момент рядом с ней дочь Стефания, - мама вскрикнула: «Я ничего не вижу!»». Уже в следующее мгновение машину понесло к крутому обрыву и она сорвалась в 45-метровую пропасть. Дочь, хоть и пострадала, но осталась жива, а княгиня на следующий день, не приходя в сознание, скончалась из-за сильной черепно-мозговой травмы. Красавица Грейс перестала быть прижизненной яркой звездой Голливуда и неповторимой княгиней Монако - по воле всегда прежде щедрой для нее Фортуны, вдруг оказавшейся теперь столь жестокой, она в считанные часы превратилась в застывшую легенду.
А может быть, Фортуна просто посчитала нужным выполнить пожелание своей очаровательной протеже умереть молодой…

"Перед уходом в мир иной"Отто ЛИЛИЕНТАЛЬ:

«Жертвы должны быть принесены…»

В 1889 году в Германии вышла книга «Полет птиц как основа искусства летания». Книга открывалась рисунком, изображавшим летящих аистов, и текстом, с которым они как бы обращались к людям: «Нас поддерживают крылья, приподнятые ветром. О человек, копошащийся в пыли! Когда же полетишь и ты? Если ты одержим желанием сравняться с нами в парении, хочешь испытать прелесть полета в воздушном океане, погляди на строение наших крыльев. Обратись к силе разума. Он поддержит тебя в полете!».
Автором книги был немецкий инженер, ученый и изобретатель Отто Лилиенталь, стоявший и летавший у истоков авиации. 8 августа 1896 года в окрестностях местечка Штеглиц, близ Берлина, он совершал очередной экспериментальный полет с горы Риновер на новом планёре собственной конструкции с управляемым рулем высоты.
Закрепив на плечах планёр-биплан, испытатель разбежался на вершине горы и взмыл в воздух. Аппарат плавно спускался к подножию холма, затем начал набирать высоту, как вдруг потерял скорость, на миг завис в воздухе, словно «стал на дыбы», и тут же рухнул на землю с 30-метровой высоты.
Когда наблюдавший за полетом помощник подбежал к месту падения, Лилиенталь был без сознания. Врачи берлинской больницы, куда доставили отважного планериста, оказались бессильны - на следующий день он пришел в себя, но вскоре скончался, сказав в последние мгновения: «Жертвы должны быть принесены…».

"Перед уходом в мир иной"Николай ЛОБАЧЕВСКИЙ:

«Человек рождается, чтобы умереть…»

Выдающийся русский математик, профессор, декан, ректор Казанского университета, создатель неэвклидовой геометрии, названной его именем, Николай Иванович Лобачевский (1792-1856) внес весомый вклад не только в мировую науку, но и в университетское образование и народное просвещение России.
На долю замечательного ученого выпало немало тяжелых ударов судьбы: он не получил заслуженного признания коллег-современников, не сумевших понять его мысль, опережавшую время; его труд не был по достоинству оценен царским правительством и реакционными сановниками-сорняками, процветавшими на ниве образования; ему пришлось испытать нелегкие семейные тяготы и горести.
Травля, интриги, чиновничье равнодушие - все это привело к тому, что в конце жизни слепнущий Лобачевский был лишен ректорства и фактически отстранен от преподавательской деятельности. Но не сломленный злокознями ученый, испытывавший к тому же материальные бедствия, продолжал мужественно служить науке. Свою последнюю работу «Пангеометрия» он завершил за год до смерти, диктуя текст и формулы книги добровольным помощникам.
Умер Лобачевский в 1856 году от паралича легких. Понимая, что часы его жизни вот-вот остановятся, он произнес находившимся рядом близким последние слова: «Человек рождается, чтобы умереть…».
Всемирное признание пришло к великому ученому, чье имя золотыми буквами вписано в историю математической науки, лишь спустя несколько десятилетий - в конце ХIХ века.


"Перед уходом в мир иной"Игорь КУРЧАТОВ:

«Расскажу вам об идеях, которые нужно осуществить. Сядем»

В Институте атомной энергии, который возглавлял академик И.В.Курчатов, полным ходом шли работы по освоению «термояда» - термоядерной управляемой реакции. В один из напряженных рабочих дней - 6 февраля 1960 года - Игорь Васильевич позвонил домой с термоядерной установки «Огра» и попросил жену: «Приготовь, пожалуйста, успокоительных капель, чтобы я не шебаршился…». Вечером того же дня перед сном он сказал: «Завтра утром съезжу в Барвиху». Имелся в виду санаторий, где ученый часто отдыхал и лечился, а сейчас там находился его давний коллега и друг академик Ю.Б.Харитон, у которого незадолго до того на работе случилась неприятность и врачи, беспокоясь за его сердце, настояли на санаторном отдыхе. Это и послужило причиной дружеского визита в Барвиху.
Друзья-академики встретились, разговорились. Харитон уверял, что сердце его работает без перебоев и чувствует себя он хорошо. Но Курчатов, видимо, решил, что коллега просто рвется к работе, и предложил присутствовавшему помощнику: «Давай-ка пошлем машину за Анной Филипповной» - доктором, чьим клиентом прежде был он сам, а ныне под ее наблюдением находился Харитон. «Пусть она нам скажет, - улыбнулся Курчатов, - о его поведении, а то он, может, что-нибудь скрывает».
Приехавшая в санаторий врач сказала: «Когда я услышала, что меня вызывает Игорь Васильевич, я засомневалась. А теперь вижу, в чем дело - вас интересует наш подопечный?». «Да, расскажите, как он себя ведет?».
Врач поведала о состоянии Харитона, но, в свою очередь, спросила и своего давнего пациента: «А как вы себя чувствуете, Игорь Васильевич?». Академик поднял большой палец правой руки: «Во как!». «Может, я все-таки послушаю вас по старой памяти?». «Нет, не надо. Все хорошо», - дружески отказал он своей уважаемой целительнице и, поднявшись, предложил Харитону: «Пойдем погуляем. Нам есть о чем поговорить».
Ученые оделись, вышли на улицу и пошли по заснеженному санаторному парку. Беря коллегу под руку, Курчатов произнес: «Расскажу вам об идеях, которые нужно осуществить. Сядем».
Смахнули снег со скамейки, присели. И в тот же момент Игорь Васильевич с каким-то слабым хрипом откинул голову на спинку скамейки. Увидевший это помощник бросился за врачами, но было уже поздно: смерть наступила мгновенно от паралича сердца…

Юл БРИННЕР:

«…сердцу хочется немного отдохнуть…»

Те из читателей, кто уже достиг преклонного возраста, думаю, помнят, какой фурор произвел на кинолюбителей одной шестой части обитаемой суши земного шара появившийся в середине 60-х годов прошлого века на экранах страны американский вестерн «Великолепная семёрка» (Я умышленно использую никому в те далекие времена не знакомый термин «вестерн», потому что этот фильм был абсолютно не похож на привычные для всех нас типовые скучные «шедевры» советской кинематографии, как, например, «Кавалер Золотой Звезды» или «Алитет уходит в горы»).
По мнению большинства зрителей, самой яркой фигурой из героев «Великолепной семёрки» был отважный Крис, роль которого играл к тому времени уже известный голливудский актер Юл Бриннер. Тогда никто не знал, да и не мог предположить, что этот американский добрый молодец, бритый наголо, словно биллиардный шар, с неповторимым пронзительным взглядом и легкой,пружинистой походкой оказывается родом «из наших». Его подлинное имя не почти беззвучный Юл, а аж что ни на есть Юлий Борисович.
Зато фамилию он не менял: она ему досталась по наследству от деда - швейцарца по происхождению Жюля Бриннера, в честь которого внук и был назван на русский лад Юлием. В молодые годы будущий дед знаменитого артиста перебрался из родной Швейцарии в далекую Японию, там с годами разбогател и позднее переехал во Владивосток. В России он женился на дочери монгольского хана, чей род будто бы восходил прямо к самому Чингисхану.
Среди шестёрки швейцаро-монгольских детей был и отец будущей кинозвезды Борис. В 1914 году, когда он вырос и учился в Петербургском университете, состоялось его знакомство с очаровательной землячкой - дочерью владивостокского врача Марусей Благовидовой, также волею судьбы оказавшейся тогда в Северной Пальмире. Молодые люди полюбили друг друга и поженились. Окончив учёбу, Борис стал дипломированным минералогом, и молодожены вернулись к родным пенатам - во Владивосток. Здесь вскоре у них родилась дочь, а следом на свет появился сын, ставший впоследствии не только главным героем «Великолепной семёрки», но и самым известным членом огромной семьи Бриннеров.
15-летним подростком Юлий сначала с матерью и сестрой переезжает в Харбин, а оттуда он на сей раз в одиночку отправляется в Париж. Здесь он знакомится с известным там исполнителем цыганских песен Алешей Дмитриевичем. Хотя наш герой, ставший уже Юлом, был еще молод, но имел довольно сочный баритон, и они вместе с Дмитриевичем, мягким тенором, стали выступать дуэтом в парижских ресторанах и кабаре, где собирались русские эмигранты. Из их богатого репертуара особой популярностью пользовалась песня со словами «…окончен путь, устала грудь, и сердцу хочется немного отдохнуть…». Спустя полвека, понимая, что близится смертный час, Бриннер будет часто вспоминать эту песню.
В 1941 году молодой актер пересекает океан и оседает в Америке, где спустя некоторое время начинается его стремительный взлёт к вершинам славы. Не будем детально расписывать его кинематографическую карьеру. Скажем лишь, что Юл пользовался колоссальным успехом не только у миллионов кинозрителей, но и у многих знаменитых звёзд экрана, даривших ему свои нежные чувства. Особую роль среди них занимала великая Марлен Дитрих, ставшая для Юла, как он сам позднее признавал, «первой Настоящей Женщиной» в его богатой амурной жизни.
Бриннер писал: «Наш роман с Марлен был предопределен, причем и здесь она осталась великой Женщиной, которая всегда влюбляется в то, что создает своими руками. Женщиной, которая уничтожает тебя прежнего и конструирует тебя нового, а закончив работу, берет тебя на правах автора. Что ей тогда взбрело в голову, почему фрау Дитрих потребовала у парикмахера побрить меня наголо, она так и не объяснила. Но когда я, глядя в зеркало, машинально провел по бритому черепу, она положила на него свою руку и сказала: «Мистер Бриннер, мне кажется, в таком виде у вас не должно быть никаких проблем с репертуаром». Марлен Дитрих - это, конечно, отдельная глава, это даже не любовь, а некое мелодраматическое ослепление, это все как одна бесконечная сцена, которую репетируешь круглые сутки… Мы появлялись в обществе, мы звонили друг другу со съёмок, мы буквально впивались друг в друга при встречах. Гостиницы, гостиницы, гостиницы - видимо, только они и подходили больше всего для нашего романа, только в них мы чувствовали себя готовыми на все, шокируя горничных отсутствием одежды во время доставки завтрака, обеда и ужина. Собственно, благодаря Марлен я чуть-чуть, совсем немножечко, понял, что такое настоящая женщина».
С годами Юл Бриннер богател, менял жен, обретал детей (у него было двое официальных детей - сын и дочь от первых двух браков - и две вьетнамские девочки - приемные дочери), но вместе с тем наступало равнодушие ко всему, разочарование во всем.
Нет резона описывать тогдашнюю жизнь мировой кинозвезды, но непременно расскажем об одном эпизоде, который представляется важным позитивным аспектом характеристики Бриннера, славившегося своей нескрываемой нетерпимостью к антисемитизму во всех его проявлениях. Известен случай, когда он мощным ударом опрокинул на пол некоего «шутника» за то, что тот позволил себе по-хамски высказаться по поводу формы носа журналиста-еврея, бравшего тогда интервью у Бриннера. Артист не позволил хаму подняться на ноги, пока не услышал извинений, которые журналист принял. Эх, хорошо бы сейчас, когда в мире развелось антисемитов тьма-тьмущая, для каждого из них нашелся бы свой Юл Бриннер…
Почти всю свою жизнь, с юношеских лет, актер дымил сигаретами, как паровозная труба, выкуривая по нескольку пачек в день. И хотя на шестом десятке он расстался с этой вредной привычкой, к сожалению, никотин к тому времени успел сделать свое черное дело: весной 1983 года Юл узнал, что в его легкие заполз неоперабельный рак.
Последние два года жизни артиста стали для него пыткой: то и дело он испытывал адские боли, подолгу не вставал с постели. Когда Юл почувствовал, что конец близок, он пожелал взять в руки гитару. Перебрав струны, артист запел своим приятным баритоном ту самую песню, что когда-то, полвека назад, он пел в парижских кабаре: «…окончен путь, устала грудь, и сердцу хочется немного отдохнуть…».
Путь и впрямь был окончен. За несколько дней до смертного часа с согласия Бриннера по заказу Национального института рака была проведена телевизионная съемка, в которой умирающий артист делился с телезрителями мыслями о вреде курения. Запись должна была выйти в эфир после его кончины, наступившей 10 октября 1985 года. На следующий день уже ушедший в мир иной Юл Бриннер со словно навсегда застывшим лицом и усталым взглядом произносил с экранов телевизоров свои последние слова: «Я мертв теперь лишь потому, что очень много курил, поэтому всем, кто меня сейчас видит, я говорю: не дразните судьбу»…
Когда нотариус в присутствии родственников огласил завещание покойного, все были потрясены: свое огромное по тем временам состояние - 20 миллионов долларов - Бриннер оставил последней жене, с которой он прожил лишь два года (но зато какие - самые тяжелые, предсмертные…), а четверым детям - никому из них - не досталось ни цента. Возможно, сказался надлом, угнетавший знаменитого актера в заключительные дни и месяцы его жизни. Впрочем, чужая душа - потемки…

Луи АЛИБО:

«Я не располагаю временем для продолжения игры…»
В тот жаркий летний день, 26 июня 1836 года, в одном из многочисленных парижских кафе как обычно шли сражения на биллиардном столе. Присутствующие с интересом наблюдали за игрой двух сильных игроков, которые поочередно добились победы в первых партиях. Счет стал 1:1 и посетители кафе предвкушали упорную борьбу в третьей решающей партии. Но неожиданно для всех один из конкурентов - красивый молодой человек, которого прежде здесь никто не видел, - взглянул на часы и категорически отказался продолжать схватку: «К сожалению, я не располагаю временем для продолжения игры. Быть может, нам удастся когда-нибудь завершить дуэль, если буду жив…», - произнес он и с этими словами быстро покинул кафе. Куда же торопился загадочный биллиардист? Ответ не заставил долго ждать себя.
Спустя всего несколько минут на ближайшей улице, пролегавшей неподалеку от кафе, появился роскошный конный экипаж, в котором восседал сам король Луи Филипп вместе с королевой и ее столь же вельможной подругой. Когда, достигнув перекрестка, кони слегка притормозили, чтобы повернуть на другую улицу, наш доселе мало кому известный молодой человек стремительно приблизился к экипажу и выстрелил в короля. Но фортуна в тот день оказалась благосклонной к Луи Филиппу и пуля пролетела мимо него, даже не задев ни его, ни дам.
Покушавшийся был тут же схвачен и допрошен. Он назвал себя Луи Алибо. Жить ему оставалось недолго: 11 августа того же года он был казнен.

Томас Алва ЭДИСОН:

«Свою жизнь я прожил с удовольствием и сделал все, что мог…»

На 85-м году жизни, расставаясь с ней, великий американский изобретатель Томас Алва Эдисон сказал жене: «Если есть загробная жизнь – хорошо. Если нет – тоже неплохо. Свою жизнь я прожил с удовольствием и сделал все, что мог…».
18 октября 1931 года гений инженерной мысли ушел в мир иной. В день похорон, 21 октября, опечаленные американцы почтили память своего всемирно известного соотечественника, зажегшего электрический свет над страной и над планетой, минутой скорби: по всей территории Соединенных Штатов была прекращена подача тока - погасли все созданные Эдисоном лампы накаливания. Замершая страна на минуту погрузилась во тьму…

Леонард ЭЙЛЕР:

«Я умираю...»

Родившийся в Швейцарии, но проживший большую часть жизни в России академик Петербургской Академии наук, математик, механик, физик Леонард Эйлер (1707 - 1783) к старости ослеп, однако до конца своих дней продолжал оставаться в добром здравии, много и продуктивно работал, покуривал трубку, любил принимать гостей.
Однажды вечером после чаепития ученый играл с внуком. Внезапно он выронил трубку из рук и, лишь успев крикнуть: «Я умираю…», ушел в мир иной.