О газете «Голос Общины»
Об общине РЕК
Вступление в общину
Спонсоры общины
Связаться с нами

Сайт общины
Галерея
СИРОТИНСКИЙ ЛЕС (5.08.2011)
СИРОТИНСКИЙ ЛЕСЗиновий Рогов

(Малоизвестные страницы Холокоста)
К 70-летию Сиротинской трагедии
Памяти жертв фашизма посвящаю

Вся наша большая семья, за исключением моего младшего брата и нескольких двоюродных братьев и двоюродной сестры, которые родились в Ленинграде, были родом из Белоруссии.
До Октябрьской революции в крестьянской семье моего дедушки Моисея Рогова было около девяноста родственников. До и после революции их количество сократилось: одни в 1912 году бежали в Америку, другие переселились в Польшу, а третьи переехали в другие города или служили в Красной Армии.
Продолжение:
Каждый год в один из летних месяцев вся семья моего отца выезжала на отдых в Оболь, но в конце июля 1939 года с соседями, едущими в Уллу, родители отпустили меня к дедушке с бабушкой.
Мой дедушка всю свою жизнь был крестьянином. В годы советской власти он в колхоз не вступил, а, арендуя у государства 0,75 гектара пахотной земли, вел единоличное хозяйство. При этом государство не взимало с него налогов, так как один из его сыновей служил командиром в Красной Армии. Наемных рабочих у него не было. Он с мальчишеских лет работал на земле. В 1939 году ему исполнилось 80 лет.
Мой дедушка Моисей был человеком двухметрового роста. Он был здоров и силен и всегда в хорошем настроении. В свои преклонные годы он без устали пахал землю, в одиночку работал на сельскохозяйственных машинах с ручным приводом, косил траву и скирдовал сено. В отличие от него бабушка Сима была маленькой, хрупкой, миловидной и исключительно чистоплотной женщиной, на 10 лет моложе своего мужа. На ней, сельской труженице, держался большой дом. Она от зари до зари ухаживала за скотом и мнгочисленными птицами.
Дедушка с бабушкой были религиозными людьми, но в доме у них было радио. И дедушка всегда по утрам слушал новости.
Как-то в августе 1939 года дедушка взял меня с собой в поле. Мимо нас, стуча на стыках колесами, шел многотонный наливной состав. На каждой цистерне было написано «Бензин». Состав шел на запад. Дедушка остановился и долго смотрел ему вслед, а потом сказал: «Туда колесами - обратно воздухом». Мне тогда было 11 лет, и я ничего не понял... Но вопросов задавать не стал – уж больно мрачным стал мой дедушка.
В 1946 году мой отец, участник обеих мировых войн, приехал на хутор Оболь. На месте дома и хояйственных построек перед ним было пепелище. В тот же день в Сиротинском лесу он увидел огромные рвы, поросшие дикими травами. Местные белорусы рассказали ему, что фашисты под предлогом оборонных работ заставили евреев рыть рвы, а в середине лета 1941 года стали их в эти рвы загонять. Более сильные сопротивлялись. Их штыками и прикладами теснили к краю рвов. На краю расстреливали в упор. Наиболее слабых, немощных стариков, детей и инвалидов загоняли во рвы и засыпали песком. Среди жертв сиротинского разбоя, расстрелянных или зарытых заживо, было до 40 моих родственников.