О газете «Голос Общины»
Об общине РЕК
Вступление в общину
Спонсоры общины
Связаться с нами

Сайт общины
Галерея
И все же корабль плывет... (16.09.2011)
И все же корабль плывет...Лев РОЖАНСКИЙ

(Вспоминая Декларацию Бальфура)
И все же корабль плывет...
4 августа 1914 года Англия объявила войну Германии – одно за другим европейские государства бросали друг другу перчатки в наступающей далеко не аристократической дуэли. Повсюду пресса трепетала от патриотических эмоций. 14 августа в крупнейшей английской еврейской газете The Jewish Chronicle появился следующий лозунг: «Англия была всем, чем она могла, для евреев; теперь евреи должны стать всем, чем они могут, для Англии». Его сочинил сам главный редактор этой газеты Леопольд Гринберг, известный деятель английского сионистского движения. Его позиция была типичной – «так же, как социалисты из Германии, Франции и Англии дружным маршем пошли в окопы (да еще распевая при этом “Интернационал”), - пишет историк Джонатан Шнир в своей книге “Декларация Бальфура” (The Balfour Declaration: The Origins of the Arab-Israeli Conflict. By Jonathan Schneer / Random House, New York), - так же и евреи, даже сионисты, лояльно поддержали правительства военного времени в странах своего проживания».
Продолжение:
И все же Палестина оставалась для еврейского народа сном золотым, а извечный вопрос, что будет от всего этого евреям, в интерпретации сионистов трансформировался – что будет с Палестиной? Еще один авторитетный представитель английского сионистского движения, Ахад Га’ам («один из народа»; псевдоним писателя, публициста и ученого Ашера Гинзберга), писал своему соратнику Хаиму Вейцману: «Судьба Палестины станет ужасной и, более того, непонятной». Тот отвечал в тон: «Наши колонии, наши организации – сейчас все может быть сметено». Но вот 2 ноября Османская Турция вступила в войну на стороне Центральных держав (Германии и Австро-Венгрии), и наиболее прозорливые из сионистских активистов не замедлили просчитать, что если она будут разбита Англией, то ее владения на Ближнем Востоке, включая Палестину, могут от нее отпасть и тогда вероятность ее заселения еврейскими иммигрантами неизмеримо возрастет. Вот как суммировал новую ситуацию симпатизировавший сионистам член английского правительства, еврей по происхождению Херберт Сэмюэл во время беседы 9 ноября с министром иностранных дел Эдвардом Греем: «По-видимому, имеется шанс для исполнения вековых чаяний еврейского народа и возрождения еврейского государства». Очень существенным фактором, продолжал Сэмюэл, является «географическое положение Палестины и особенно ее близость к Египту», - отсюда важность того, чтобы ее отношение к Британской Империи было дружественным. В принципе же просионистская позиция Англии привлечет еврейское общественное мнение во всем мире на сторону Антанты и поможет ей скорее одержать победу в войне. В марте 1915 года Сэмюэл даже представил кабинету министров меморандум, в котором – правда, уже без упора на создание чаемого сионистами государства – оправдывал расширение еврейской иммиграции – и еще с оговоркой, что права нееврейских обитателей Палестины не пострадают.
Мысль о том, что еврейская поддержка в состоянии сыграть определенную роль при выявлении победителя в охватившем два континента военном противостоянии, не была изобретением сионистов. В основе такого подхода лежали представления о еврейском всевластии, которое нужно обратить себе на пользу. «Французы были обеспокоены тем, что Германия превосходила Антанту в предложениях, направленных на привлечение еврейской поддержки, - пишет Шнир, - и что германский успех может иметь серьезные последствия, особенно в Америке, где, как все были уверены, еврейская община обладала финансовым могуществом и политическим влиянием». Правительство Франции создало даже национальный Комитет для информирования и действий среди евреев в нейтральных странах. Его представители были даже направлены в Америку, чтобы убедить своих единоверцев в том, что победа Антанты над Османской империей приведет к увеличению политических свобод для евреев Палестины и численному увеличению количества колонистов, - следует иметь в виду, что симпатии американского еврейства поначалу принадлежали тогда Центральным державам из-за антисемитизма российских властей. И все же первенство в розыгрыше еврейской карты держали англичане – и не в малой мере потому, что ведущую роль в определении британских интересов на Ближнем Востоке играл харизматический политик Марк Сайкс.
С именем Сайкса и французского дипломата Жоржа Пико связан один из важнейших документов в истории Палестины периода Первой мировой войны – так называемое секретное соглашение Сайкса-Пико о разделе турецких территорий после ожидаемой победы Антанты. Оно было разработано в 1916 году и предусматривало передачу контроля над Палестиной международному кондоминиуму. В марте 1916 года Сайкс и Пико приехали в Петроград, где их соглашение было преображено в трехстороннее: Англия и Франция приняли будущую передачу России Константинополя, проливов Босфора и Дарданелл, а также турецких территорий, заселенных православными армянами. И так получилось, что именно во время миссии Сайкса и Пико в российской столице английский дипломат ознакомился с телеграммой, в которой посла Ее Величества просили прозондировать мнение о целесообразности возможной передачи Палестины, за исключением святых для христианства мест, под управление еврейских колонистов – что опять же должно было привлечь на сторону Антанты международное еврейство. Царское правительство не возражало – и соответствующий пункт был включен в Трехстороннее соглашение. Чем больше Сайкс размышлял на еврейскую тему в связи как с Палестиной, так и геополитически, тем больше он убеждался в необходимости союза с сионистами для его собственной страны. Он пришел к выводу и информировал об этом Форин Офис, что «сионисты представляют собой ключ к ситуации», под которой разумел не что иное, как победу в войне. Еврейская враждебность к нам, писал он, означала бы «оптимизм в Берлине, печаль в Лондоне, неуверенность в Париже, сопротивление до последнего в Константинополе, брожение в Каире и междоусобицу среди арабов». Но если дать сионистам резон поддержать Антанту, то, уверял Сайкс, все изменится: они а) перестанут критиковать Россию; б) Германия впадет в пессимизм; в) у Франции, Англии и Италии появятся новые стимулы; и г) США будут в восторге.
Вернувшись на родину, Сайкс начал искать встреч с лондонскими сионистами. Так он познакомился с многолетним участником международных сионистских форумовХаимом Вейцманом, к тому времени занявшим лидерские позиции в еврейском движении в Англии; кроме того, Вейцман обладал немалым количеством контактов среди английского оборонного ведомства, с которым в качестве руководителя химической лаборатории в Манчестере сотрудничал в ряде военных программ. В общении он был, что называется, «человеком из народа, из масс, а не элиты, вождем, в груди которого бьется обычное человеческое сердце», как выразился один из его современников. Обаятельный собеседник, Вейцман немедленно расположил к себе Сайкса, и, как пишет автор книги «Декларация Бальфура», данная связка стала в дальнейшем решающей. Все это происходило на фоне смены военного вектора в общей английской стратегии – пришедший в июне 1916 года на пост премьер-министра Дэвид Ллойд-Джордж принадлежал к лагерю так называемых «восточников», которые рассчитывали решить судьбу войны не в Европе, а на Ближнем Востоке. Весной 1917 года Ллойд-Джордж поставил во главе английских войск в этом регионе генерала Эдмунда Алленби и поставил перед ним задачу взять Газу (два предыдущих наступления были турками отбиты) и двинуться дальше в Палестину (причем Иерусалим взять к Рождеству – чтобы порадовать соотечественников) и Сирию; кампанию должно было увенчать взятие Дамаска, после чего, полагал премьер-министр, Османская империя выйдет из войны.
Короче, счет пошел, как стало ясно Вейцману и его сторонникам, фактически на дни – надо было добиться наконец гарантий от английского правительства на еврейскую автономию в Палестине. Последняя, между тем, обессмысливала секретное Соглашение Сайкса-Пико (о международном кондоминиуме), о котором сионисты, кстати, не имели ни малейшего понятия. Как же Сайксу обойти это препятствие? «Человек-динамо», как называет его Джонатан Шнир, решил напустить Вейцмана и Ко. на французов - пусть сами их переубеждают. Вместе с тем он постарался заранее подготовить к будущим переговорам своего партнера Жоржа Пико. «Если великая сила иудаизма, - витийствовал Сайкс, - ощутит, что ее чаяния не только обсуждаются, но и находятся по дороге к осуществлению, то тогда у нас есть надежда на приведенные в порядок и развитые Аравию и Ближный Восток. С другой стороны, если эта сила почувствует, что ее чаяния будут уничтожены обстоятельствами и обречены остаться лишь мучительным томлением, то я не вижу почти никакого или совсем никакого прогресса для наших собственных будущих надежд». Иными словами, Сайкс подталкивал Пико к выводу, что если евреи хотят, чтобы над Палестиной был английский протекторат, то с учетом военной ситуации согласиться с этим будет и в интересах Франции.кОбязанность вести переговоры от имени сионистов была возложена на прирожденного дипломата, гладкоречивого на всех основных европейских языках Нахума Соколова, известного еврейского журналиста и литератора. Его первая встреча с Пико особенного оптимизма не вызывала («Французы настроены забрать всю Палестину себе», отписал Соколов Вейцману, хотя все же он получил обещание, что после захвата Палестины «во всех еврейских колониях и общинах будет создана еврейская администрация как ядро администрации будущей»). Но Соколов времени в Париже зря не терял, встречался с влиятельными чиновниками, собратьями из еврейских организаций и в конце концов добился того, чтобы министерство иностранных дел Франции приняло на рассмотрение документ с изложением сионистских целей в Палестине. 9 апреля 1917 года он дошел до самого министра Жюля Камбона, который и объявил ему, что правительство Франции «в принципе» согласно признать за евреями право на «национальный дом», местную автономию и т.п. Любопытно, что вопрос об английском протекторате обе стороны в ходе этой встречи ухитрились замять, из чего Марк Сайкс заключил: «...Сейчас момент еще не наступил для такого предложения [...] но положение станет гораздо более благоприятным для Британского Сюзеренитета, за который будет подан получивший признание еврейский голос». Взамен французы потребовали у Соколова обеспечить еврейскую поддержку военных усилий союзников, им явно не чужда была мысль о пресловутом всевластии... А 4 июня за подписью Камбона Соколов получил следующее послание, где, в частности, было сказано: «Вы весьма успешно представили проект, которому себя посвятили и предметом которого является развитие еврейской колонизации Палестины [...] Французское правительство, которое вступило в эту войну ради защиты народов, подвергшихся несправедливому нападению, и которое продолжает борьбу за победу правды над силой, не может не симпатизировать вашему делу, триумф какового связан неразделимо с триумфом союзников».
Но где же во всем этом проекте арабы, которых тогда в Палестине проживало в шесть, а то и в семь раз больше, чем евреев? Кроме того – и вновь в секрете от сионистов – англичане еще в 1915 году пообещали Палестину, в составе будущего арабского королевства, Великому шарифу (хранителю) Мекки Хусейну в обмен за вооруженное восстание против Османской империи: упомянутое королевство на западе простиралось до Синая, а на востоке граничило с Ираном. Это обязательство содержалось в датированном 24 октября письме Хусейну английского консула в Каире Генри Макмагона; с точки зрения географии, передача территории именно Палестины была зафиксирована несколько туманно – по-видимому, намеренно, - однако в арабском переводе этот момент не был акцентирован. Хусейн во всяком случае был убежден, что Палестину он должен будет получить.
Восстание против турок было тем временем поднято. Джонатан Шнир пишет: «Порвать с Константинополем означало [для Хусейна] поставить под угрозу свою жизнь, жизни своих сыновей и сторонников. Но он пошел на это. Его войска взяли Мекку […] Они осадили Медину. Они прибыли в Дамаск почти одновременно с англичанами. Когда они вели партизанскую войну, то немилосердно трепали турок, взрывая железнодорожные пути, перерезая телеграфные провода и убивая захваченных врасплох. Они не могли победить своего противника сами, но вклад в успешную английскую кампанию на Ближнем Востоке внесли». Естественно, что сэр Марк Сайкс был прекрасно осведомлен о переписке Хусейна-Макмагона. Но для правительства Его Величества во главе угла стояли интересы империи, и оно, как искусный жонглер, одновременно манипулировало несколькими вариантами решения турецкой проблемы с целью вывода Османской державы из войны. В дополнение к сказанному – когда исход войны стал представляться турецкой верхушке неблагоприятным, там стали искать пути к заключению сепаратного мира. Переговоры с Англией велись нешуточные, причем последняя была готова сохранить Палестину за турками, - о которой сионистам, пребывавшим опять же в неведении, осталось бы тогда только мечтать. Английский премьер-министр Ллойд-Джордж, по словам Шнира, гарцевал одновременно на трех конях - арабском, сионистском и турецком, причем все эти «скакуны» тянули в разные стороны; тем более высоким должно было быть мастерство седока.
Артур Бальфур занимал в его правительстве пост министра иностранных дел. Потомственный аристократ, высокообразованный, обладавший «мириадом интересов», состоявший в различных научных обществах и писавший работы по философии, побывавший во власти на самых разных должностях, включая высшую – премьер-министра, он встретился с Хаимом Вейцманом, ознакомившим его с планами сионистов по поводу Палестины, еще 12 декабря 1914 года. Бальфур, тогда член Военного кабинета, слушал очень внимательно и был тронут «до слез». «Он взял меня за руку, - рассказывал Вейцман, - и сказал, что я осветил для него путь, пройденный великой страдающей нацией»; это не сон, подчеркнул Бальфур, это великое дело, которое я понимаю.
Через почти три года стечением обстоятельств данное понимание, а скорее, конечно, политический выбор, воплотилось в документ, носящий имя этого английского деятеля. Подписанное Бальфуром письмо на имя барона Уолтера Ротшильда, принятое на заседании Военного кабинета 31 октября 1917 года, было по-военному же кратким: «Правительство Его Величества с одобрением рассматривает вопрос о создании в Палестине национального очага для еврейского народа и приложит все усилия для содействия достижению этой цели; при этом ясно подразумевается, что не должно производиться никаких действий, которые могли бы нарушить гражданские и религиозные права существующих нееврейских общин в Палестине или же права и политический статус, которыми пользуются евреи в любой другой стране».
Любопытно, что первая реакция Хусейна на Декларацию Бальфура была довольно благожелательной. Инфомировавший его об этом английский дипломат Дэвид Хогарт сообщил, что «король выглядел хорошо подготовленным к данной формуле и с энтузиазмом с ней согласился, заявив, что готов принять евреев во все арабские земли». (Заметим – Хусейн по-прежнему верил в то, что Палестина войдет в состав его арабского королевства.) Его сын Фейсал был скептичен и встревожен. Показательно, что Сайкс счел необходимым направить ему письмо, сама стилистика которого обнажает, по мнению Шнира, его собственное «фантастическое представление о евреях». «Я знаю, что арабы презирают, осуждают и ненавидят евреев, - писал сэр Марк, – однако одержимость эмоциями ведет к гибели царей и народов [...] Те, кто преследовал и поносил евреев, могут поделиться с тобой своей историей. В старину испанская империя, а в наши дни империя российская служат примером дороги к разрушению, которым кончается преследование евреев. Ты говоришь себе: что ж это за раса такая, которая презираема, отрицаема, отвратительна, которая не умеет сражаться, у которой нет ни дома и ни государства? О Фейсал, я умею читать твое сердце и твои мысли, и тебя окружают советчики, что нашепчут тебе в ухо подобные мысли! Но верь, что я изрекаю истинную правду, когда говорю, что эта презренная и слабая раса всемирна, всемогуща и не может быть повержена». Фейсал отвечал без восточных красивостей: «Я не презираю и не презирал никого из-за религии [...] Поэтому, исходя из общих соображений, я бы приветствовал любое хорошее взаимопонимание с евреями». Но я не знаю, разводил дальше руками будущий король Ирака, ни вообще что происходит, ни то, на какой основе должна быть заключена договоренность между евреями и арабами.
Что говорить – не понадобилось много времени, чтобы отношения между последними в Палестине начали стремительно ухудшаться. Однако возникли разногласия и между сионистами и англичанами. Даже Херберт Сэмюэл, назначенный первым британским комиссаром в Палестине, разруливая напряженность, пошел на то, чтобы для умиротворения арабов приостановить в 1921 году еврейскую иммиграцию. В общем, как резюмирует Джонатан Шнир, обыгрывая древнегреческий миф о Кадме, «во время первой мировой войны Англия и ее союзники убили Османского дракона на Ближнем Востоке. Но своей политикой они посеяли там зубы дракона. Из земли поднялись вооруженные люди. И они продолжают подниматься».
Завершим рассказ о книге «Декларация Бальфура» очередным метафорическим образом ее автора, профессора Georgia Institute of Technology в Атланте: «Подобно двум плывущим кораблям, которым уготовано столкнуться в ночной тьме, [...] арабское и еврейское националистические движения неумолимо двигались вперед, не ведая друг о друге, но, тем не менее, обреченные в конечном счете пересечься». Много лет минуло с момента провозглашения самой Декларации, несколько меньше после создания Государства Израиль, конфликт на Ближнем Востоке по-прежнему не исчерпан, но все же еврейский корабль плывет.