О газете «Голос Общины»
Об общине РЕК
Вступление в общину
Спонсоры общины
Связаться с нами

Сайт общины
Галерея
РУССКАЯ ТРОЯ (21.05.2009)
К 65-летию освобождения Севастополя от немецко-фашистских захватчиков

РУССКАЯ ТРОЯСевастополь – город, в котором невольно начинаешь гордиться славой города - героя, города русских адмиралов. Севастополь – это не только военно-морская база, не только крупный город с талантливым, самоотверженным и трудолюбивым населением, не только «географическое место на юге». Это город - идея, предельно точно выявляющий важнейшие аспекты и узлы истории. И этой истории – не одна тысяча лет. Все начиналось с Херсонеса…
Продолжение:
ХЕРСОН АХТИЯРСКИЙ
Город стоит на месте древнего Херсонеса, одной из самых северных греческих колоний на Черном море. Сюда, в суровый для греков климат, они уезжали в поисках плодородных земель, которыми столь скудна была Греция. И сюда они приносили свою культуру, свои гражданские идеи и искреннее чувство патриотизма. И все это они передавали окрестным народам, с которыми жили то в мире, то в войне. От этого древнего Херсонеса сохранились не только развалины стен и башен, которые можно увидеть и сегодня, окунувшись в Херсонесском музее в неповторимую атмосферу античного города. От херсонесцев сохранилась гражданская присяга – замечательный памятник греческого патриотизма, политической культуры, наследие которой значимо для нас и сегодня:
«Клянусь Зевсом, Геей, Гелиосом, Девою, богами и богинями олимпийскими, героями, владеющими городом, территорией и укрепленными пунктами херсонесцев. Я буду единомышлен о спасении и свободе государства и граждан и не предам Херсонеса Керкинитиды, Прекрасной Гавани и прочих укрепленных пунктов, и из остальной территории, которой херсонесцы управляют или управляли, ничего никому, ни эллину, ни варвару, но буду сберегать все это для херсонесского народа… Я буду врагом замышляющему и предающему или отторгающему Херсонес или Керкинитиду, или прекрасную гавань, или укрепленные пункты, и территорию херсонесцев. Я буду служить народу и советовать ему наилучшее и наиболее справедливое для государства и граждан. И не буду разглашать ничего сокровенного ни эллину, ни варвару, что должно принести вред государству. Я не буду давать или принимать дара во вред государству и гражданам. Я не буду составлять заговора ни против херсонесской общины, ни против кого-либо из граждан, кто не объявлен врагом народа. Если я узнаю о каком-нибудь заговоре, существующем или зарождающемся, я доведу об этом до сведения должностных лиц. Зевс, Гея, Гелиос, Дева, божества олимпийские! Пребывающему во всем этом, да будет благо мне самому и потомству, и тому, что мне принадлежит, не пребывающему же да будет злое и мне самому и потомству, и тому, что мне принадлежит, и пусть ни земля, ни море не приносят мне плода…».
Отличается ли по существу и патриотизму эта клятва от той, которую мы давали, защищая свою Родину от немецко-фашистских захватчиков?
Бывший почти два тысячелетия форпостом греческой и византийской цивилизации, в XIV веке Херсонес практически прекратил свое существование. Он был погублен союзом татар и латинян-генуэзцев, поставивших своей задачей монополизировать черноморскую торговлю. Они добились того, чтобы византийский император ввел запрет на торговлю с Корсунем, и город просто задохнулся и умер. Однако дело Херсонеса продолжило греческое княжество Феодоро, столица которого находилась на горном плато Мангуп в Бахчисарайском районе Крыма, а одна из важнейших крепостей – Каламита, на Инкермане, фактически в современном Севастополе. Исторические предания указывают на выдающуюся роль выходцев из греческого княжества в Куликовской битве. «Задонщина» упоминает в числе свидетелей и участников Куликовской битвы «гостей-сурожан» (то есть причерноморский купцов) и Косьму Коврю из фамилии владетельных князей Феодоро. Современные исследователи высказывают предположение, что роль греков-«феодоритов» в организации Куликовского сражения могла быть не менее значительной, чем роль их врагов-генуэзцев в организации похода Мамая на Русь. Но и сопротивлявшаяся из последних сил давлению турок и тех же генуэзцев Византия, и крымские князья знали, что есть только одна сила – Московское княжество на Руси, которая способна подхватить византийскую миссию. И греки усиленно трудились над укреплением самосознания Руси, усиления Москвы. И «сурожане» были важным посредствующим звеном на этом пути. И вновь именно из Крыма шли на Русь и помощь, и вдохновение в становлении державы.
Возвращение России в Крым после долгой и черной ночи правления там крымских ханов, угонявших русских людей в рабство тысячами и десятками тысяч в ходе ежегодных набегов, началось в конце XVIII века. В 1783 году по распоряжению Екатерины II Потемкин и Суворов присоединили Крымское ханство к России. Оно немедленно стало заселяться русскими людьми, в нем начали создаваться новые города, верфи, сады и мануфактуры.
Это была не просто хозяйственная или военная необходимость. Это был образ Рая, который обрела на Юге Россия. «Царством млеко и мед точащим» именовался Крым в тогдашних русских одах. Потемкин верил, что он осуществит для России то, чего так и не смог осуществить Петр Великий, – основать столицу России на юге. По его мнению, Петр вынужден был построить Петербург на Севере лишь силой обстоятельств. «Петербург, поставленный у Балтики, – северная столица России, – пишет Потемкин Екатерине сразу после присоединения Крыма, – средняя – Москва, а Херсон Ахтиярский да будет столица полуденная моей Государыни. Пусть посмотрят, который Государь сделал лучший выбор».
Херсон Ахтиярский – это не Херсон на Днепре, основанный в 1778 году, а древний Херсонес и будущий Севастополь, основанный в Ахтиярской бухте, про которую тогдашние моряки говорили, что «лутчей в мире не сыскать». Здесь, на месте древнего Херсонеса, Потемкин мечтал увидеть свой Петербург, который он назвал «Севастополь», то есть «владычествующий, августейший город».
Та скорость, с которой развивался новоприсоединенный к России край, и те энергичные меры, которые предпринимал для его развития князь Таврический Григорий Александрович Потемкин, вызывали зависть у врагов России. Не в силах скрыть злобу по поводу быстрого укрепления России в Крыму, иностранцы не нашли ничего лучше, чем выдумывать клевету за клеветой и наущать Турцию нанести новый удар России. Сразу по завершении путешествия Екатерины в Крым Турция наносит, по наущению Франции, очередной удар России, и начинается четырехлетняя русско-турецкая война. В ней Севастополь с первых лет своей жизни становится городом славы, городом легендарных адмиралов.

ГОРОД АДМИРАЛОВ
Великие и славные дела совершал основанный Петром Великим флот на Балтике. Но, видимо, столь велика была энергия Херсонеса-Корсуня Севастополя, что именно этот город, база Черноморского флота, стал местом, где один за другим выдвигались и достигали славы величайшие адмиралы русского флота. Основание этой традиции положил Федор Федорович Ушаков. Великий стратег и тактик, не потерявший в своих битвах ни единого корабля, был одним из отцов-основателей Севастополя и Черноморского флота. Главным отцом-основателем – тем, кто привил флоту вкус к великим победам, к тому, что слова Петра Великого «небываемое бывает» являются для русского флота нормой и правилом.
Победы Ушакова у Фидониси, Тендры, Калиакрии, затем взятие Корфу поставили Ушакова по праву на первое место среди адмиралов тогдашней эпохи. Чтобы принизить его славу, западным интерпретаторам истории приходится прибегать к откровенной лжи. Для них Ушаков – «ученик Нельсона», хотя к моменту первой победы Ушакова у Филониси, показавшей его тактику во всем блеске, Нельсон еще был командиром фрегата, а первое крупное дело Нельсона относилось лишь к 1797 году. Если и сравнивать достижения двух великих адмиралов, то очевидно, что те высоты, которые брал Ушаков, – например, взятие крепости Корфу с моря, Нельсону, два года осаждавшему Мальту, оказались попросту недоступны.
Беда и Ушакова, и русского флота, и Севастополя была в другом. В том трагическом непонимании и невнимании к флоту, которое с завидной регулярностью проявляло всероссийское начальство, включая самих императоров. Павел I переименовал Севастополь обратно, в татарский Ахтияр (имя вернулось городу лишь в 1826 году), Александр I цинично не скрывал, что понимает во флоте не больше, чем «слепой в красках». В александровское царствование Ушакова отставили от флота и отправили за Можай. Та же участь постигла соратника и соперника Ушакова – Дмитрия Николаевича Сенявина, защитника Ионических островов и победителя в Афонском сражении. Сами Ионические острова были отданы Наполеону. Командование флотом назначалось точно для наибольшего над ним издевательства. Сперва – адмирал Чичагов, считавший, что флот России не нужен. Затем – французский эмигрант маркиз де Траверсе, не бывший особенно уверенным и в том, нужна ли сама Россия. В результате флот к концу царствования Александра был приведен в то самое «мнимое существование», из которого Александр хвастливо обещал его вывести.
И вновь ангелами-хранителями флота были адмиралы и офицеры-энтузиасты, такие, как соратник Сенявина в борьбе за Ионические острова адмирал Грейг. Он оживил деятельность черноморских портов, построил морские батареи, казармы. Состарившегося и «ко всему сделавшегося равнодушным» Грейга в 1832 году сменил Михаил Петрович Лазарев, настоящий создатель Севастополя, каким мы его знаем, – выдающийся исследователь, один из открывателей Антарктиды, герой Наваринского сражения.
Неутомимой деятельности Лазарева Севастополь обязан был своей славой. Лазарев готовил флот к победоносному занятию Босфора в случае войны с турками. Его флот сыграл огромную роль в успешном покорении русскими Кавказа, высаживая десанты на важнейших направлениях войны с горцами. Совершенствовалось оружие, корабли, создавались первые пароходы. Город отстраивался – и как город, и как морская база: доки, батареи, укрепления, казармы, госпиталя, водопровод, офицерская библиотека. То, что город оказался способен выдержать многомесячную осаду в ходе Крымской войны, во многом объясняется именно совершенством созданной Лазаревым инфраструктуры. Единственное, чего он не мог предугадать, так это того, что благодаря бездарности сухопутного командования Севастополь окажется в осаде с суши, а не с моря.
Но главный подвиг Лазарева – это создание особой породы адмиралов, офицеров и матросов, таких, для которых на свете не было ничего превыше морской службы, таких, для которых Севастополь был не просто базой, а Родиной и святыней. Нахимов, Корнилов, Истомин, Бутаков, десятки и сотни их соратников были птенцами «лазаревской» школы. Суровый моряк, Лазарев тем не менее никогда не допускал на флоте даже мысли о возможности «палочной» дисциплины, муштры, основанной на унижении матроса. «Лазаревские» матросы на защите Севастополя поражали сухопутных солдат и офицеров удивительным сочетанием «вольности обхождения» и исключительной стойкости, жертвенности и инициативы, были воплощением лучших качеств русского человека.
Не вина адмирала Лазарева и его соратников, что Севастополь в 1854 году, с началом Крымской войны, стал полем главной битвы, «русской Троей», как называли его англичане. Крымскую войну часто представляют как некое свидетельство беспомощности Российской империи, память о котором скрашивает только героическая оборона Севастополя. На самом деле, если Крымская война и была ошибкой, то исключительно дипломатической. Дипломатии Николая I не удалось предотвратить формирование европейской коалиции, в которую вошли Англия, Франция, Сардиния и трусливо предательствовавшая Австрия, и которая поставила своей целью сокрушить гегемонию России в Европе. Но, оказавшись один на один с Европой, Россия, ее армия и флот продемонстрировали удивительные боевые качества. Ни на Балтике, ни у Петропавловска-Камчатского коалиция не смогла нанести удара. На Кавказе русские войска били турок, и вся борьба сосредоточилась вокруг Севастополя.
Город не был готов к тому, что бездарный главнокомандующий Меньшиков проиграет первое же сражение на суше и Севастополь окажется беззащитен. Однако то, что произошло дальше, иначе как чудом не назовешь. За сентябрь 1854 года Севастополь был окружен линией укреплений, остававшихся неприступными почти целый год. Мужество матросов, солдат и простых горожан, инженерный гений Тотлебена, организаторский талант адмирала Корнилова, вдохновляющее влияние Нахимова – все вместе собрались, чтобы сделать Севастополь неприступным.
Дальше «жизнь кончилась, началось житие», как писал Лесков. Началась легенда о людях, которые совершали невозможное, находясь в осаде, в меньшинстве, под непрерывным обстрелом, в самом эпицентре «травматической эпидемии», как называл войну спасавший раненых в Севастополе великий хирург Пирогов. При первой же бомбардировке Севастополя погиб адмирал Корнилов, спасший город от внезапного взятия. Его последними словами были: «Так отстаивайте же Севастополь».
Англичане и французы не раз и не два отчаивались взять город. Развернись история иначе, не будь в рядах самого русского сухопутного командования откровенных трусов и изменников (вроде поляка генерала Жабокритского, в решающий день штурма ослабившего оборону Малахова кургана), Севастополь навсегда остался бы неприступным. Но в любом случае он остался непобежденным. Символом этой непобежденности был адмирал Нахимов. Ученик Лазарева, блестящий победитель в Синопском сражении, он с первого дня обороны Севастополя не скрывал, что никогда не уйдет из города живым.
Он был душой великой обороны, ее знаменем, и с того момента, когда участь города, к сожалению, от него не зависевшая, если говорить о стратегическом ходе войны, все же была предрешена, искал только смерти. «Видали вы подлость? Готовят мост через бухту! Ни живым, ни мертвым отсюда я не выйду!». Он единственный из высших чинов демонстративно носил эполеты, хорошо заметные англо-французским снайперам и в итоге погиб именно от снайперской пули.
С этого времени, с этих одиннадцати месяцев осады Севастополь утратил для русских звание просто города. Он превратился в настоящую святыню – мужества, героизма, стойкости и ума. Всего того лучшего, что только есть в народе. Он стал символом его судьбы в ее историческом измерении. И таким символом он и остался сегодня, выстояв в Великую Отечественную - символом Великой Победы, день которой совпал с днем его освобождения, 65-летие которой мы отмечаем 9 мая. И героями этой Победы остаются и герои Крымской войны – Нахимовы, Корниловы, Истомины, Тотлебены, Васильчиковы, Хрущовы, Хрулевы, матросы Кошки, Даши Севастопольские и Пироговы.
Подготовил Яков Гельфандбейн, участник освобождения Крыма и Севастополя