О газете «Голос Общины»
Об общине РЕК
Вступление в общину
Спонсоры общины
Связаться с нами

Сайт общины
Галерея
Литературная страница
Из портных в Маккавеи (29.11.2011)
Из портных в МаккавеиЛев РОЖАНСКИЙ

Матерь наша, Сион, зовет своих сынов,
Мы идем, мы идем тебя спасти.
Рассеянные средь народов, любящие тебя,
Мы готовы, мы идем, не зная страха.

Английская поэтесса Нина Дэвис Саламан сочинила эти стихи весной 1918 года. Написанная на них песня стала самой популярной среди солдат Еврейского Легиона, военного формирования в составе армии Его Величества, созданного правительственным решением в конце 1917 года для участия в военных действиях в Палестине. Было образовано три батальона в составе одной из старейших воинских частей - Королевских фузилёров: первый состоял из английских евреев, второй – из американских, а также канадских и аргентинских, третий (летом 1918 года) – из евреев Палестины. Сама идея создания собственно еврейских воинских подразделений в составе английской армии принадлежала известному сионистскому деятелю Владимиру (Зееву) Жаботинскому. Сначала она была отвергнута властями, однако, когда к управлению страной в 1917 году пришел кабинет Ллойд-Джорджа, который благосклонно относился к сионистским устремлениям и к тому же поставил задачу скорейшего изгнания турок-османов из Палестины, возможность использования еврейских добровольцев для участия в ее выполнении показалась англичанам привлекательной. Так по всему миру началась вербовочная деятельность. Один из примеров того, как это происходило, приводится в дневнике палестинского волонтера Баруха Гуревица, описавшего историю некоего «парня из Чикаго». Последний приехал ранее в Америку к своему деду, которой безуспешно пытался приучить его к соблюдению обрядов иудаизма; с учебой у него тоже дела не заладились, равно как и с работой; в результате он шатался по кофейням, где поигрывал в карты с такими же, как он, бездельниками. И как-то раз туда пришли два вербовщика и стали звать их идти освобождать Палестину.
Я спросил у них, а где эта Земля Израилева и что в ней хорошего. Они объяснили, что сейчас ею владеют ленивые деспотические турки, и они не позволяют, чтобы эту землю развивали. Так что в основном она не заселена, разве что малым числом бедных арабов; страна ждет своих освободителей, ждет, чтобы в нее возвратились дети Израилевы... В завершение же они сказали: запишешься, и тебя станут почитать и прославлять, а имя твое попадет в Золотую Книгу. Я спросил, а что это за книга, впервые о ней слышу. И тогда они объяснили, что у барона Ротшильда есть громадный и великолепный дворец в Париже. В самом же дворце есть особая комната, в которой хранится Золотая Книга; это большущая книга, вся из золота и покрытая драгоценными камнями. Внутри же перечислены имена всех великих людей нашего поколения; там и Ротшильды есть, и Рузвельт, и короли с рыцарями, и среди всех них появится и твое имя, ибо так ты окажешь честь Америке и всему израильскому народу. Это мне понравилось, я встал и сказал всем ребятам: пошли записываться в еврейский легион сионистов и выкинем оттуда турок.
Но, конечно, подобные полукомические эпизоды были, скорее, редкостью, а в целом игра на национальных чувствах и сам факт возрождения после двух тысяч лет изгнания еврейской военной силы, безусловно, срабатывали. Звезды Давида, которые легионеры носили на левом рукаве, усиливали их притягательность для еврейской публики. Приветствовать волонтеров, отправлявшихся из Америки в Англию для прохождения армейской подготовки, стекались толпы их восторженных собратьев при доброжелательном отношении всего населения.
Вот как 30 апреля 1918 года газета Toronto Globe описывала отбытие еврейских рекрутов в тренировочный лагерь:
Посреди волнующих сцен энтузиазма и ликования второй отряд молодых евреев отправился из Торонто на Восток, чтобы присоединиться к Еврейскому Легиону для несения службы вместе с английской армией в Палестине. Это были проводы, в которых участвовали граждане всех классов и исповеданий и которые отражали дух всего канадского народа. Евреи уже достойно проявили себя на обоих фронтах в Европе, и при оккупации Святой Земли англичанами и прекращения векового небрежения со стороны Ужасного Турка они обрели новую и затрагивающую их нацию причину желать конечного триумфа для дела свободы и права... Канада же с восхищением и верой будет следить за достижениями своих еврейских граждан-солдат на полях боев.
Из портных в МаккавеиПриведем также выдержку из воспоминаний Лейба Исаака Фалька, назначенного капелланом Легиона, о том, как четыреста английских волонтеров-евреев перед отправкой в Палестину прошли маршем через Лондон:
В лондонском Ист-Энде атмосфера была полна ликования. Английские флаги и голубые с белыми еврейские цвета представляли собой яркую картину. Что за слава! Мой Янкеле – солдат! Мой Мойшеле – солдат! И какой солдат! Благослови его Б-г! В самом деле, прием, оказанный батальону в сердце еврейского гетто, был очень эмоциональным. Те, кто был его очевидцем, никогда этого не забудут. Возгласы радости и восторга были слышны отовсюду. Улицы были переполнены. Матери, жены и сестры пытались прорваться в ряды маршировавших солдат, чтобы обнять их со всей любовью.
Продолжение:
Канадские историки из Университета Калгари Михаэль и Шломит Керен построили свою книгу «Мы идем, не зная страха» (We Are Coming, Unafraid: The Jewish Legions and the Promised Land in the First World War. By Michael Keren and Shlomit Keren / Rowman and Littlefield Publishers, Inc. Lanham-Boulder-New York-Toronto-Plymouth, UK) на основе как печатавшихся, так и оставшихся в рукописном виде рассказов, писем и воспоминаний еврейских легионеров, выходцев из разных стран. «Идея о том, что они сражались за возвращение Иерусалима его народу, и совпадение этой идеи с общими целями союзников оказали громадное воздействие на сознание рекрутов, - пишут авторы книги. – Те, кто нередко сами были перемещенными иммигрантами или детьми таких иммигрантов, сейчас примерили на себя образ освободителей Земли Обетованной и превратили его в опорный блок для строительства своей новой идентичности как еврейских солдат. Развитие этой идентичности и есть предмет нашего исследования».
Сказать, что этот процесс, даже в условиях армейской унификации всего и вся, протекал гладко, было бы неправдой. Все-таки та культурная, языковая и цветовая мозаика, которую являли собой собравшиеся под английским флагом волонтеры, не могла не сказываться. Пылкий сионист Хаим Барух Березин из Нью-Йорка, описывая на идиш в своем дневнике приезд Жаботинского в лагерь Еврейского Легиона недалеко от Каира, замечает, что с «палестинцами», т. е евреями из киббуцев, он говорил на иврите, с англоязычными евреями – по-английски, а к сефардам обращался по-испански.
Большинство из них, правда, марокканцы. Это такой тип евреев, который и на евреев-то совсем не похож. Они черны, как негры, грязные, живут, подобно арабам, имеют по несколько жен (которых покупают за пять фунтов) и третируют, как рабынь. Жены работают на своих мужей, как домашняя скотина. А те очень ленивы и религиозны, они беспрестанно твердят псалмы. Сколько лет нужно, чтобы из них хоть что-нибудь вышло!
Кроме того, Березина или, например, того же Фалька не было нужды просвещать в плане еврейской истории, для них зов идеи был слышен и внятен. Но с еврейской молодежью, скажем, из лондонского района Уайтчепел ситуация была иная – эти приезжие из Восточной Европы, не успевшие еще получить английское гражданство, не подлежали обязательному призыву в армию и наслаждались жизнью, насколько это было возможно. У них, пишут авторы книги со ссылкой на свидетельство Жаботинского, отсутствовало как национальное, так и классовое самосознание; любая идея, как только попадала в Уайтчепел, прокисала там, ну совсем как молоко. Себя они именовали ни евреями и ни англичанами, а шнейдерами [“портные” на идиш]». И тем не менее вдохновенное слово идеологов «еврейского похода» на Палестину имело успех, и «шнейдеры» нежданно-негаданно стали воспринимать себя Маккавеями, давно ими забытыми. Уже в Земле Обетованной Фальк, выступая с ханукальной проповедью, поднимал дух слушателей следующими выспренними пассажами:
Весь мир следил за нами и смотрел на нас, но сейчас все видят, что дух Маккавеев возродился, видят, что Израиль могуч не только голосом своим, но и мощью рук своих... Сегодня еврейский солдат поддерживает честь своего народа. И ранее еврейский воитель спасал честь народа нашего, когда ей грозила беда... У врат Газы, где наш Самсон совершил свои геркулесовы подвиги, сегодня стоит английская армия. Огромные возможности открыты сейчас для еврейского народа, которые могут больше не представиться. Это освобождение священной земли отцов наших от владычества жестокого угнетателя, который сегодня стремится предотвратить новое заселение Иудеи.
Вообще само пребывание на древней родине, о которой большинство легионеров прежде разве что только слышало, было для них сильнейшим духовным потрясением. Бенджамин Бронштейн из Массачусетса передал это чувство в своих воспоминаниях.
Идя по улицам Старого Города, я был как зачарованный, ибо не мог поверить, что я в Иерусалиме. […] Я не в силах описать эмоции и волнение, которые испытал в тот момент, когда приблизился к Стене. Я стоял, переполненный восторгом и обожанием. У меня было чувство, как будто бы я был частицей того поколения моего народа, которое воздвигло Священный Храм тысячи лет назад […] Для меня как еврея было естественно захлебываться эмоциями при виде этого Священного монумента, но, оглянувшись, я заметил невдалеке двух офицеров генерального штаба. Мне показалось, что, и они были ошеломлены увиденным. У них было такое выражение на лицах, и они еще стояли по стойке смирно – как если бы находились, вероятно, в присутствии самого Короля Англии.
А какие переживания обуревали того же Бронштейна, когда он и его товарищи были приглашены для празднования Песаха в киббуц Дгания весной 1919 года! Рядовые были усажены вдоль длинных столов, в голове которых сидели офицеры. Кто-то из ветеранов-поселенцев пропел киддуш, а один совсем маленький киббуцник задавал вопросы. И все солдаты участвовали в пении Агады, а то, что они опустошили не только четыре чаши вина, а куда поболе, только подняло всеобщее настроение. И все танцевали – и хору, и хасидские танцы, а один из офицеров, родом из России, сплясал казачка. Мы чувствовали, пишет Бронштейн, что, празднуя здесь Песах, мы праздновали не только избавление наших предков от египетского рабства, но и освобождение наших братьев и сестер, поселившихся в Палестине, от турецкого ига – благо, турки были изгнаны из Дгании совсем недавно, всего месяцев восемь-девять назад. Между тем, и добровольцы, пришедшие в Легион из киббуцев, производили на его кадровых офицеров весьма позитивное впечатление. Их физическое состояние, отметил в своих воспоминаниях английский майор, еврей по происхождению Генри Майер, воевавший ранее на Западном фронте, попросту отменное, они хорошо сложены, мускулисты и очень выгодно смотрятся на фоне англизированных евреев Ист-Энда; «сельскохозяйственная жизнь колонистов сделала их закаленными и сильными, равно как и куда более восприимчивыми к дисциплине, чем другие их сородичи, с которыми я общался...»
Говоря об «освобождении Палестины от турецкого ига», возникает, разумеется, вопрос – а сыграли ли в нем еврейские легионеры, общим числом до семи тысяч, сколь-нибудь существенную роль? С одной стороны, в нескольких боестолкновениях они действительно принимали участие, и многие даже были отмечены боевыми наградами, с другой же, английское командование целенаправленно ограничивало вовлечение солдат со Звездой Давида на рукаве в сражения с турками-мусульманами. «Озабоченные тем, чтобы не антагонизировать арабов, - пишут Михаэль и Шломит Керен, - английские военные власти в Палестине не только поручали Легиону после перемирия второстепенные обязанности [например, караульную службу в отношении военных и прочих объектов, охрану турецких и немецких военнопленных и т.п.], но также жестко препятствовали любым упоминаниям о нем в палестинской и египетской печати. Выступая в декабре 1918 года в Каире с речью в честь победы, командующий английскими войсками генерал Эдмонд Алленби перечислил все национальности, которые воевали в его армии, но евреев среди них не назвал». Как заметил командир Еврейского Легиона полковник Джон Паттерсон, сам, будучи ирландским протестантом, «среди всех несправедливостей, что нам довелось вытерпеть, это была наиболее примечательная».
Мечта сионистских деятелей о превращении Легиона в реальную военную силу для защиты от арабов очень скоро приказала долго жить. Оставлять его в Палестине англичане не собирались, как и самих легионеров – большинство из них после демобилизации, занявшей долгие месяцы, были отправлены туда, откуда они приехали. Остававшиеся же на службе были дислоцированы, а точнее изолированы в военном лагере Серафенд, и, когда в 1920 году в разных городах Палестины произошли еврейские погромы, легионеры не могли придти на подмогу своим собратьям. В израильском музее Legions House хранятся письма одного исстрадавшегося американского волонтера по имени Б. Зильберман его другу в Нью-Йорке. После демобилизации Зильберман оказался в Александрии, но денег на обратную дорогу у него не было. Повествуя о своих тяготах, Зильберман саркастически отзывается о еврейских политиках, разъезжающих по международным конференциям, в то время как на Земле Израилевой творится кровавый произвол.
Практически каждый день я читаю письма из Палестины, [рассказывающие] о том, что сегодня они ждут погрома в Хайфе, а завтра в Яффе, а послезавтра где-нибудь еще. […] И это Декларация Бальфура? Они собирают конференции и благодарят сами себя за великое благо, которое делают еврейскому народу. Вместо погромов, которые они имели раньше только в Кишиневе, Седлице и других подобных им городах, теперь они добавили к ним еще одно прелестное имя – священный Иерусалим. Зато евреи заседают на конференциях!..
Добавим все же к этому, что в мае 1921 года, когда яффские арабы учинили еврейский погром в Тель-Авиве, легионеры, находившиеся в Серафенде, не подчинились приказу английских военных властей оставаться в лагере и вступили в бой с погромщиками. Этот факт стал основанием для увольнения из армии командира легионеров полковника Элиэзера Марголина и вообще для роспуска самого Легиона.
Интересно, что история Легиона довольно долго оставалась как бы на обочине израильской историографии. Михаэль и Шломит Керен объясняют это тем, что «для палестинских евреев, особенно для социалистов среди них, говорящие на идиш легионеры не выглядели отвечающими идеалу “нового еврея”, который был обязан овладеть ивритом и расстаться со старыми еврейскими традициями ради нового пути продуктивной жизни, который привел бы к созданию справедливого общества». Скажем так: социалистическая идеология, разделявшаяся тогда сионизмом, не находила отклика у разнородной массы волонтеров. Показательным свидетельством этому является, в частности, напечатанная в 1918 г. лейбористским еженедельником Kuntres статья «Пасынок» некоего Д. Гоголя, служившего в подразделениях Легиона в городах Рафа и Эль-Ариш. Свой батальон он именует «пасынком» еврейских поселенцев, ввиду того что его «человеческий элемент», с их точки зрения, непривлекателен для «рабочей культуры». Возможно, соглашается Гоголь, обязанности, выполнявшиеся солдатами его подразделения, «не вносят вклад в национальное дело», однако они, так или иначе, необходимы. Контролируя 220-километровый отрезок между Кунтарой и Газой, батальон не только прикрывал водонапорные башни и поезда, шедшие в Дамаск, Каир и Беершеву, но даже разгружал и загружал эти поезда, выполняя тем самым черную работу, которой «белых» английских военнослужащих никогда не занимали. Пусть «несчастные существа», из которых состоял 38-й батальон, и не были знакомы с идеалами, которые пропагандировались сионистскими лидерами, но они же приехали из дальних краев, чтобы послужить своему народу, и поэтому к ним следовало бы относиться более уважительно. Гоголь ссылается на то, что у солдат не хватает книг, что поселенцы не навещают их для общения и прочая, и прочая. Этот раскол между культурами не был тогда преодолен – да это и невозможно было сделать за столь короткое время, - отчего пренебрежительное отношение к Легиону сионистской элиты негативно сказалось и на изучении его истории.
И все же нельзя считать, что опыт Легиона прошел бесследно. Вот пример из еще одной публикации в Kuntres и тоже в 1918 году, на сей раз анонимной:
Походи по вечерам возле палаток и послушай: там парни разговаривают на хибру, жаргоне [идиш], испанском, арабском, английском, турецком, русском [...] Надежда наша на то, что еврейский военный лагерь станет первой школой, в которой доброволец, приезжающий из диаспоры узнает язык, [условия], в которых живет страна, наш образ жизни и наши чаяния […] ибо как иначе масса пришельцев, которые приедут в Землю Израилеву из разных мест, с разными идеями и мнениями, разными обычаями и привычками, произведет на свет новый тип – молодого израэлита?
Звучит так, как если бы было сказано и сегодня.