О газете «Голос Общины»
Об общине РЕК
Вступление в общину
Спонсоры общины
Связаться с нами

Сайт общины
Галерея
Хезболлаленд (20.06.2012)
Лев РОЖАНСКИЙ

ХезболлалендКогда граница между Ливаном и Израилем была открыта, Ворота Фатимы служили пропускным пунктом, и тысячи ливанцев пользовались ими в обе стороны. Многие имели разрешения на работу в Израиле, жизнь казалась почти нормальной, но только потому, что в Южном Ливане, считавшемся «зоной безопасности», находились тогда израильские войска. Особо безопасно там, правда, не было – периодические нападения боевиков «Хезболлы» изводили не только военных, но и израильское общественное мнение. Наконец победивший на выборах 1999 года Эхуд Барак дал команду на отвод войск из Ливана – однако прогадал и он, и поддерживавшие его левые израильтяне: вместо ливанской армии, которая по идее должна была взять под контроль южную зону, сюда пришла «Хезболла». Американский журналист Майкл Тоттен увидел Ворота Фатимы замотанными крученой проволокой на высоте двух этажей – в проволоке здесь и там торчали застрявшие булыжники, ибо со всего арабского мира сюда ездили желающие запустить камнем в Израиль. Это был уже 2005-й год.
В своей книге «Дорога к Воротам Фатимы» (The Road to Fatima Gate: The Beirut Spring, the Rise of Hezbollah, and the Iranian War against Israel. By Michael Totten / Encounter Books. New York-London) Тоттен рассказывает, как он в первый раз оказался в этом месте, куда его привезла ливанская журналистка Лина.

Продолжение:
Вон та деревня – это Израиль, указала Лина Майклу. Он посмотрел на вершины холмов вокруг, рассчитывая увидеть где-нибудь застройку, но ничего не увидел. Да вот же, вот, повторила она и показала на вереницу домов прямо перед нами. Эти? Они стояли всего в нескольких сотнях футах перед нами. Разве они не в Ливане? Смотри внимательнее, сказала она. Видишь забор? Точно. В непосредственной близости от домов и в самом деле был забор – можно было подумать, что он разделяет участки, но уж никак не государственную границу. Я мог бы выйти из машины, подойти и, не повышая голоса, вступить в разговор с израильской семьей, занятой своими делами во дворе. При этом буквально за спиной у Тоттена была ливанская деревня Кфар-Кила, где едва ли не каждый дом был занят боевиками «Хезболлы». Майкл и Лина въехали в нее и остановились у разделительного забора. Там «Хезболла» устроила нечто вроде музея под открытым небом: подорванный противотанковой ракетой израильский грузовик, прикрытая маскировочной сеткой пусковая ракетная установка и два памятника – Большой Сатана, т.е. Америка, и Малый Сатана, т.е. Израиль. Однажды сюда к Воротам Фатимы прикатил какой-то деятель из телевидения «Хезболлы», рассказывала Лина, он подошел к ним, а на той стороне компания израильтян затеяла пикничок. Вот-те на, оживились они, так это же тот самый парень из «Хезболлы», эй, в чем дело. Он, может быть, и нашелся бы с ответом, но вель разговаривать с евреями запрещено. И тогда он зарычал на них. На недоуменный взгляд Майкла она пояснила: «Оскалился и сказал: ррр...»
Во время Второй Ливанской войны Майкл Тоттен находился уже по другую сторону границы, в том числе побывал он и в Метуле, где с крыши гостиницы Alaska Inn ему и его приятелю, иерусалимскому журналисту Ноа Поллаку, было хорошо видно, как сосредоточиваются, готовясь к наступлению, израильские войска. В какой-то момент внутри здания включился громкоговоритель. Что он сказал? Спускайтесь в убежище! Все пошли к лифту. Вестибюль был полон людей, никто никуда не спешил, не торопился. Наверно, каждый знал, что страх заразителен. У вас вообще-то есть убежище, спросил Майкл у сотрудника гостиницы. Конечно. Так нам идти туда или всем все равно? Все равно, был ответ. Тогда они зашли в ресторан и взяли Кока-Колу. Где-то недалеко раздался взрыв – это была ракета. Никто из посетителей даже не шевельнулся, все равно есть все равно.
Но в других израильских городах, виденных во время этой войны Тоттеном, картина была совсем не беспечная. «Когда мы приехали в Тверию, - пишет американский журналист, - она выглядела, как если бы это был город конца света. Улицы были абсолютно пусты, без людей и машин... Ничто не двигалось. Ничто не казалось реальным. Я не слышал ни единого звука кроме щебетания птиц – и это в разгар дня и в самом центре крупного города». Тоттен цитирует коллегу по ремеслу, описавшую Кирьят-Шмона: «Повсюду горели лесные пожары от ракет “Хезболлы”, и плотная пелена дыма застилала обычно яркое солнце Леванта. Вокруг роились, подобно снежинкам, кусочки пепла, запах дыма пропитал воздух, въедался в одежду и волосы. Грохотание, взрывы, вой сирен создавали шумный музыкальный фон в стиле постмодерна...» То, что происходило в Израиле и Ливане в июле-августе 2006 года, говорит Тоттен, было радикальным разрывом с прошлым. Если арабские армии пытались вторгнуться в Израиль, их быстро отбрасывали или уничтожали на месте. Если на Израиль накатывали волны терактов самоубийц, то их можно было сбить заборами безопасности и агентурной информацией. Но «Хезболла» оказалась в состоянии вести массовые обстрелы ракетами территории Израиля на протяжении всего конфликта, вплоть до подписания перемирия. В 1967 году Израиль за шесть дней разбил три армии, но сейчас за целый месяц не сумел даже ослабить ракетные обстрелы. С этими мрачными мыслями Майкл Тоттен вновь вернулся в Ливан, который все более и более соответствововал другому названию – Хезболлаленд.
Арабское слово dabiyeh означает «пригород». В Ливане каждый, когда слышит это слово, сразу понимает, что имеется в виду, - это Харет-Хрейк, пригород Бейрута, занятый «Хезболлой», государство в государстве, форпост Исламской Республики Иран на Ближнем Востоке. Здесь космополитичным Бейрутом, с его шикарными ресторанами и отелями, современными небоскребами и изящными колониальными особняками, и вообще витриной Ближневосточной Швейцарии, как раньше называли Ливан, - и не пахнет. Когда Тоттена по его просьбе в первый раз повезли сюда, у него на какой-то момент даже возникло ощущение, что он в другой стране, в трущобах то ли Дамаска, то ли Тегерана. Безликие железобетонные постройки, веревки с бельем на балконах, с уличных фонарей и столбов электропередач свешиваются изображения «мучеников», убитых во время терактов против Израиля, всюду портреты иранских аятолл, лидера «Хезболлы» - шейха Насраллы, сирийского президента Башара Асада. Ни единого флага ливанского государства с традиционным кедром, всюду зелено-желтые флаги «Хезболлы с автоматом Калашникова. И это понятно – ливанской армии и полиции строго-настрого воспрещено вступать в этот запретный мир, здесь нет государственных школ или больниц и даже коммунальных служб. Такую картину застал Майкл Тоттен в 2005 году – времени Кедровой Революции, когда ливанцы разных конфессий вышли на улицы в знак протеста против убийства сирийскими агентами экс-премьера Рафика Харири. Удивительным образом эти массовые, но мирные демонстрации привели к выводу из Ливана сирийских оккупационных войск и формированию независимого правительства – не надо, правда, забывать о том, что это происходило после свержения американцами Саддама Хусейна в соседнем Ираке и охвативших после этого значительную часть Ближнего Востока идейных брожений и надежд на развитие здесь демократических институтов. Однако реальной поддержки этим надеждам американцы оказывать не стали, и контрудара со стороны иранско-сирийского альянса, нанесенного руками «Хезболлы», «Бейрутская весна» не выдержала.
«Если США проиграют войну в Ираке, - спросил однажды Тоттен лидера ливанских друзов Валида Джумблата, - создаст ли это проблему для Ливана?» («Прилив» под командованием генерала Петреуса тогда еще только начинался.) Вот ответ Джумблата: «И для Ливана, и для всего Ближнего Востока было бы очень плохо, если США уйдут из региона. Тогда здесь будет совершенно иной арабский и мусульманский мир. Полный уход американцев из арабского мира был бы ошибкой, был бы катастрофой для умеренных в арабском мире. Это будет означать победу радикалов и иранцев».
Еще несколько лет провел Майкл Тоттен в Бейруте. Он был свидетелем захвата его центральных районов боевиками «Хезболлы» и еще одной экстремистской, подражающей нацистам организации, - Сирийского социал-националистической партии, бесчинств на улицах, стрельбы и убийств. Тоттен встречался тогда с политиками разных ориентаций, лидерами друзов, суннитов, христиан. И как можно было говорить о проблемах Ливана, не коснувшись Израиля? До 1948 года, когда я был еще ребенком в Сидоне, рассказывал американцу премьер-министр ливанского правительства Фуад Синьора, там было много евреев и мы жили вместе, и все было нормально. Все, что происходило в регионе потом, перевороты, революции, все кровавые столкновения – все было вызвано Палестиной, беженцами оттуда и продолжением оккупации, которой уже щестьдесят лет. Я не говорю, продолжал Синьора, что здесь нет других проблем, но эта – главная. Ну вот, думает Тоттен, приехали. Разве с Израилем воевала «Хезболла», когда ее боевики бесчинствовали маем прошлого года в Бейруте? Разве с Израилем воевала Сирия, когда она оккупировала Ливан и убивала журналистов и членов парламента? Разве с Израилем воевал Иран, когда уничтожал своих диссидентов, а когда иракские повстанцы взрывали собственных граждан – там-то причем был Израиль? И подытожил Фуад Синьора свои размышления на израильскую тему следующим образом: надо вернуться на уровень соглашения о перемирии 1949 года, израильтянам надо понять, что безопасность одной силой не обеспечить. Что же касается Ливана, то если другие арабские страны будут готовы к миру, то и мы к ним присоединимся, не раньше. Слушая его, Тоттен вспомнил, как ему толковали словесную вязь умеренных ливанских политиков, - так заявляют те, кто хотели бы заключить мир, но знают, что они не могут.
В начале мая с.г. Майкл Тоттен откликнулся в своем блоге на новость о возведении Израилем километровой защитной стены в районе Ворот Фатимы. Ясно, что вообще помешать переходу границы, говорит он, она вряд ли поможет, скорее ее назначение в том, чтобы предотвратить ее переход именно в этом месте или помешать обстрелу. А насколько это важно – здесь, именно в этой точке? Что-то непохоже, чтобы именно здесь решалась судьба столкновения между сторонами, Хезболлалендом и Израилем. Как американская, так и израильские разведки, подчеркнул Тоттен в своей книге, подтвердили наличие у Насраллы значительно большего и куда более солидного арсенала, чем во время войны 2006 года. Теперь он способен нанести удар по любому месту в Израиле ракетами дальнего действия, не только, как раньше по Кирьят-Шмоне и Хайфе, но и по Иерусалиму, Тель-Авиву, международному аэропорту Бен-Гуриона и ядерному центру в Димоне. По сравнению с этим первая война покажется, замечает Тоттен, всего лишь потасовкой в баре. Николас Блэнфорд, английский журналист, живущий в Бейруте, пишет, что следующую свою войну «Хезболла» планирует вести на территории Израиля. На сей раз, сказал ему один из боевиков, это уже нас будет упрашивать ООН отступить из Северного Израиля, а не Израиль – из Южного Ливана. Короче говоря, «Хезболла» мечтает о кровавой бане для «сионистов». Для подобных случаев американский историк Ли Хэррис сформулировал следующую заповедь: «Если ваш противник состоит из людей, которых ничто не остановит, которые сгорают от желания умирать и убивать, то и вам нужно найти людей, которые бы сражались на вашей страданий и были бы готовы на то же самое. Только те, кто усвоил жестокость, могут защитить свое общество от жестокости других». Всякая правда колет глаза, а неполиткрректная в особенности.