О газете «Голос Общины»
Об общине РЕК
Вступление в общину
Спонсоры общины
Связаться с нами

Сайт общины
Галерея
Литературная страница
«За пограничной полосой вздымается море ненависти и мщенья...» (14.01.2013)
«За пограничной полосой вздымается море ненависти и мщенья...»Лев РОЖАНСКИЙ

Вчера утром был убит Рои. Зачарованный утренней тишиной, он не увидел тех, кто залег в засаде. Но не будем сегодня осыпать проклятьями его убийц. Что толку вспоминать глубоко засевшую в них ненависть к нам! Уже восемь лет сидят они в беженских лагерях Газы, в то время как мы у них на глазах возделываем землю и строим деревни там, где раньше жили они и их пращуры.
Не от арабов Газы должны мы требовать возмездия за кровь Рои, а от самих себя. Как же закрываем мы глаза на правдивую картину нашей участи, на предназначение нашего поколения во всей их жестокости! Неужто забыли мы, что эта горсточка молодых людей, живущих в Нахаль-Оз, несет на своих плечах тяжкие врата Газы, врата, за которыми сотни тысяч глаз и рук молятся, чтобы мы ослабли, - тогда уж они разорвут нас на куски – мы, что, об этом забыли? И мы знаем: для того чтобы эта надежда уничтожить нас погасла, мы всегда должны быть сильными, утром и вечером, при оружии и наготове. Мы – поколение колонистов, и без стальной каски и пушечной пасти нам ни дерево посадить, ни дом поставить. У наших детей не будет жизни, если мы не выкопаем бомбоубежища, и без колючей проволоки и пулемета нам ни дорогу вымостить, ни колодец пробурить. Миллионы евреев, истребленные, не имея своей страны, взирают на нас с пепелищ Израилевой истории и повелевают, чтобы мы селились здесь и воссоздали землю для нашего народа. Но за пограничной полосой вздымается море ненависти и мщенья, подкарауливая день, когда спокойствие притупит нашу бдительность, день, когда мы поддадимся посланцам плетущего заговоры лицемерия, призывающим нас сложить оружие.
Продолжение:
«За пограничной полосой вздымается море ненависти и мщенья...»«Даян, в отличие от многих начальников штабов, писал свои речи сам, - говорит израильский ученый Мордехай Бар-Он, - и его поминальное выступление стало важнейшим текстом документальной истории Израиля; оно часто становится предметом цитирования. В нем он сжато изложил свое видение арабо-израильского конфликта».
Рои Ротберг, командир прилегаюшей к сектору Газа военной зоны, погиб 29 апреля 1956 года, когда спозаранку ускакал верхом на лошади, чтобы выгнать арабских пастухов с полей киббуца Нахаль-Оз. Моше Даян, только накануне посетивший кибуц и познакомившийся с Ротбергом, который произвел на него неизгладимое впечатление своей сдержанностью и личным обаянием, был глубоко потрясен. Стоит вспомнить, что сам начальник штаба Армии Обороны Израиля, родившийся 20 мая 1912 года, получил свое имя в память о друге его отца, Моше Барски, который тоже ранним утром отправился из своего киббуца Дегания за лекарством для занемогшего Шмуэля Даяна и не вернулся. Его истерзанное тело нашли потом возле реки. Да и Даян-младший с 12 лет состоял в конном патруле, охранявшем еврейские селения от арабов. Поистине рассказ о нем, как пишет Мордехай Бар-Он, автор книги о израильском полководце (Moshe Dayan: Israel’s Controversial Hero. By Mordechai Bar-On / Yale University Press, New Haven and London), это рассказ о Государстве Израиль.

В 1921 году Шмуэль Даян перевез семью в Южную Галилею, где основал первый в Эрец мошав Нахалаль. Моше уже к десяти годам освоил навыки фермерского труда и фактически, в отсутствие Шмуэля, оставался дома за старшего. «Мне предоставили самому встречать свое одиннадцатилетие. Я выводил коров на общее пастбище, поливал ростки, делал все неотложные дела. Я вел дневник, сочинял стихи и много читал. То, что я был один, меня не волновало. Я был “дома”: вспаханные поля, молодая плантация, предвкушение дождя, присмотр за инкубаторами в ожидании яиц, ночные переклички сверчков и лягушек, коровы в загоне». Его комната была совсем маленькая, в нее умещались только кровать и письменный стол, здесь он читал и вообще уединялся, чтобы поразмышлять... А думать было о чем.
С юных лет молодой Даян сражался с арабами... и водил с ними дружбу. Общение с жившими по соседству бедуинами научило его их языку, ну а споры из-за земли и пастбищ решались тогда по принципу «стенка на стенку». Во всех стычках Моше был впереди, казалось, он не знал, что такое страх, а уж камни метал без промаха. В конце 1934 года, во время одного из подобных столкновений, он получил сильнейший удар дубиной по голове и в бессознательном состоянии был доставлен домой. При этом, в отличие от еврейской прессы, клеймившей арабскую «дикость», у него к противной стороне претензий не было. Мы и они хотели того же самого, писал он позднее, и это не делало их хуже нас. В данном же случае у постели раненого героя сидела и ухаживала за ним девушка, которая через год стала его женой. На свадьбе Моше и Руфи мошавники гуляли наравне с бедуинами, теми самыми, которые годом раньше опробовали на прочность черепок жениха.
Ранение, обернувшееся для него потерей глаза, Даян получил в 1941 году. В то время над Палестиной нависла угроза германского вторжения, и англичане включили части «Хаганы», еврейской самообороны, в состав своих войск, начавших наступление на Сирию, которая принадлежала вишистской Франции. 8 июня небольшой отряд, состоявший из евреев и австралийцев (а Даян, рассказывая об этом событии, обязательно упоминал, что впереди них шел еще и разведчик-араб), завязал бой за укрепленный полицейский участок, с крыши которого безостановочно бил пулемет. Исход противостояния решила граната, метко брошенная Моше и уничтожившая пулемет, однако когда он сам, уже с крыши, осматривал в бинокль поле боя, в левую линзу угодила пуля, и осколки попали в глаз. И дальше был госпиталь в Хайфе, и опять у постели раненого сидела Руфь. Английский офицер сказал ей: «Если в военном деле есть что-нибудь, чего ваш муж не знает, значит, этого знать не стоит».
Казалось, однако, что с военной карьерой все кончено. Моше удалился на ферму и занялся знакомым с младых ногтей трудом. Но Вторая мировая война сменилась Войной за независимость, и тут он, словно пробудившийся былинный богатырь, вернулся в строй, был назначен командиром батальона и оборонял от наступавших сирийских войск свою малую родину, киббуц Дегания. Два сирийских танка уже протаранили забор, за ними продвигалась пехота, положение выглядело критическим, и тогда Даяну пришло в голову использовать устаревшие, едва ли не музейного типа пушчонки, не имевшие, естественно, прицелов и прочая. Одним словом, «забил заряд я в пушку туго» – и сирийские солдаты бросились врассыпную. Несмотря на успех, Даян был мрачен. В книге своих воспоминаний «Вехи» он писал:
Тяжелейший бой, трагический и безысходный. Пролито много молодой крови. Не крови закаленных войной солдат. Но молодой – тех, кто встретил смерть, глядя ей в лицо. Раненые стонут у дороги. Их товарищи, преследуемые огнем, не могут им помочь или забрать с собой. Защитники, воюющие смехотворным оружием против сирийских танков, пушек и бронемашин... Это был бой доблести... бой отчаяния, когда отступать некуда...
Превосходство вооружения – для Израиля это вопрос жизни и смерти. Вот почему вся страна испытала шок, когда в сентябре 1955 года президент Египта Гамаль Абдель Насер объявил о соглашении с Чехословакией о поставках самого современного оружия, включая советское. Израильским военным стало ясно – война не за горами. 15 января 1956 года Моше Даян собрал совещание высшего офицерского состава Армии Обороны Израиля, начиная с полковников. За три дня до этого он закрылся у себя в офисе и написал 20-страничный обзор современного положения израильского государства в области безопасности. Тогда Мордехай Бар-Он только приступил к исполнению обязанностей начальника канцелярии Даяна и был очень удивлен, когда тот попросил его замечаний по написанному (скромность украшает, подумал, очевидно, будущий историк и придираться не стал). В результате чешской сделки и при отсутствии аналогичного противовеса со стороны Израиля, писал Даян, Египет начнет войну. Но лучшее оружие «не исключает победы АОИ. Это потребует, однако, выдающихся усилий, боевого духа и выдержки». И вообще «по сравнению со всеми бедами, выпавшими на долю евреев за много поколений, это еще не повод для отчаяния».
Отчаиваться было и в самом деле рановато. Израильтянам удалось убедить правительство Франции продать им современное вооружение, пообещав вдобавок разведывательную информацию о контактах Насера с алжирскими повстанцами. Впервые на этих переговорах израильскую делегацию возглавлял Моше Даян. Конечно, рассуждал, узнав о достижении договоренности, премьер-министр Давид Бен-Гурион, эта авантюра как-то не очень надежна. Ну и что? Таково все наше существование...
Тем не менее 25 июля в уединенном местечке на морском берегу близ Хайфы уже разгружались первые 30 французских танков. И очень вовремя. На следующий день Насер объявил о национализации Суэцкого канала, оставив ни при чем прежних его совладельцев – англичан и французов. Возникла ситуация, при которой заинтересованность в антиегипетской кампании проявил не только Израиль. Последовали трудные переговоры, достигшие кульминации в Севре, пригороде Парижа, где с израильской стороны участвовали Бен-Гурион, Даян и Шимон Перес. Согласно утвержденному плану, первыми в бой должны были вступить израильтяне, Англия и Франция затем выдвигали воюющим сторонам ультиматум остановиться и отвести войска – на это Насер, как считалось, должен был ответить отказом, после чего англо-французские войска начинали бомбардировку египетской территории. По окончании длившихся три дня переговоров Даян набросал карикатуру: английский Джон Буль и французская Марианна объявляют маленькому Израилю – «После вас, сэр!»
Уже после того как после семидневных боев Синай был захвачен израильтянами, Даян и сопровождавший его Бар-Он выехали из Иерусалима в Тель-Авив. Вскоре их остановил военный патруль, предупредивший, что на дороге оперируют заброшенные из Египта федаины. Отменить поездку Даян отказался, машина попала под обстрел, и пассажиры повыскакивали из нее и залегли. «Я уже успел заметить, - вспоминает о том случае Мордехай Бар-Он, - что одним из способов победить страх... для Даяна было нападать самому... И тут он, с пистолетом в руке, внезапно сказал мне: “Вперед, атакуем их!”» Я и сам не знаю, пишет Бар-Он, как у меня хватило духу ответить ему, что сейчас командую я и надо подождать конвоя (который, к счастью, появился почти мгновенно и обратил террористов в бегство). Сопоставим с этим происшествием (а сколько подобных было в его жизни...) слова самого Моше Даяна: «Человек идет в смертельный бой не для того, чтобы спасти других, не для того, чтобы пожертвовать собой ради будущего. Человек идет в бой потому, что он, лично он, не хочет сдаться, не хочет быть побежденным, – он хочет сражаться не за то, чтобы его его жизнь продолжалась, но за то, чтобы она имела значение».
Хотя после Синайской кампании Даян стал мировой знаменитостью, его отношения с Бен-Гурионом ухудшились, в 1958 году он ушел в отставку, но после избрания в Кнессет от партии «Мапай» получил портфель министра сельского хозяйства. «Поля пшеницы, фруктовые сады, семена овощей и загоны для скота были впечатаны в мою кровь сильнее, чем танки и пушки...». Никогда не любивший чиновно-офисного комфорта, он колесил взад и вперед по земле, которая в его воображении всегда была древней Землей Израилевой. В книге Даяна «Живя с Библией» есть такие строки, описывающие его впечатления, когда он возвращался на вертолете из своих поездок: «Внизу была лишь одна земля. Без разделения на евреев и арабов, только земля, усыпанная городами и деревнями, полями и садами. Земля, на востоке имевшая своей границей реку Иордан, а на западе - Великое море. На севере ее венчала своей снежной короной гора Хермон, а с юга замыкала безводная пустыня. И вот это была Земля Израилева».
Даян говорил о себе, что он знает только то, как пахать родную землю и как держать меч, чтобы ее защищать. Делать последнее ему довелось еще не однажды. Когда израильские парашютисты 7 июня 1967 года взяли Старый Город, он, министр обороны Израиля, вложил в Стену Плача записку Б-гу: «Да настанет здесь мир!». Тогда же он выступил с кратким обращением: «Мы вернулись на самое святое для нас место, чтобы никогда больше с ним не расставаться. Арабским соседям нашим Израиль протягивает руку мира, и принадлежащие к другим религиям могут быть уверены, что все их религиозные права и свободы будут полностью соблюдаться. Мы пришли сюда не завоевывать чужие священные объекты или ограничивать чьи-то религиозные права, но для того чтобы обеспечить целостность города и жить со всеми в братстве». Верил ли он в те надежды, которые столь торжественно провозглашал? Многие, бесспорно, надеялись... И после Шестидневной войны звезда величайшего героя Израиля воссияла так, что, казалось, ничто не может бросить на нее тень. Кто бы мог предвидеть, что пройдет несколько лет - и массы его соотечественников выйдут на улицы с лозунгом «Даян – уходи в отставку!»?
4 февраля 1974 года перед канцелярией премьер-министра начал одиночный пикет молодой офицер Мотти Ашкенази. И держал он такой плакатик: «Из Будапешта – с протестом!». Перед началом Войны Судного Дня капитан Ашкенази был командиром изолированного поста под кодовым названием «Будапешт» на линии Барлева, который был окружен египтянами в первый же день, 6 октября 1973 года. Он был ранен, но приказа о сдаче не дал и каким-то чудом продержался. Теперь Ашкенази категорически требовал немедленной отставки Моше Даяна, на которого возлагал основную вину за израильские неудачи в этой войне. Тот пригласил его к себе и вынужден был выслушать такой монолог:
Ты был богом для нас, Даян. Сегодня ты не несешь ответственности ни за политическую ситуацию, которая подвела Египет к войне, ни за неподготовленность армии и несовершенное вооружение, ни за ошибку разведки, ни за стратегическое планирование контрнаступления. Короче говоря, ты ни за что не несешь ответственности. Бог отказался от ответственности.
Как известно, в результате народного негодования и Даян, и премьер-министр Голда Меир покинули правительство Израиля. Но государева служба опального военачальника еще не была закончена. Менахем Бегин, ставший вскоре израильским лидером, взял Даяна в свой кабинет министром иностранных дел, и тот сыграл важнейшую роль в обсуждении мирного договора с Египтом. Синайский полуостров, в песках которого Даян трижды в своей жизни бился с арабами, стал в результате Кэмп-Дэвидских соглашений 1979 года зоной мира. Сразу после их подписания, в то время как другие члены израильской делегации радостно отмечали долгожданное событие, Даян оставался у себя в номере. В своем дневнике он записал: «Я устал, но заснуть не мог. Меня тянуло домой. ...В Израиле я бы отпраздновал так, как сам хочу. Ужин на кухне с Рахилью [вторая жена] ... Я хотел быть с собой, с Рахилью и с историей Израиля на протяжении поколений». Кто бы, опять же, знал, что последним публичным появлением Даяна станет выступление по телевидению после убийства 6 октября 1981 года Анвара Садата, рискнувшего подписать мирный договор с евреями... А через десять дней остановилось сердце и Моше Даяна.
Столько лет прошло, а сказанное им в 1956 году на похоронах боевого товарища звучит так, как если бы это было произнесено сегодня: «За пограничной полосой вздымается море ненависти и мщенья, подкарауливая день, когда спокойствие притупит нашу бдительность, день, когда мы поддадимся посланцам плетущего заговоры лицемерия, призывающим нас сложить оружие».