О газете «Голос Общины»
Об общине РЕК
Вступление в общину
Спонсоры общины
Связаться с нами

Сайт общины
Галерея
Евреи генерала Гранта (18.03.2013)
Лев РОЖАНСКИЙ

Евреи генерала Гранта Л и н к о л ь н. Итак, дети Израилевы были изгнаны из счастливой земли Ханаана?
К а с к е л. Да, и поэтому мы припадаем к груди Праотца Авраама, прося защиты.
Л и н к о л ь н. И защиту эту они получат немедля.

Никогда в жизни Цезарь Каскел не испытывал такого шока, как в тот момент, когда начальник военной полиции вручил ему документ следующего содержания: «Падука, Кентукки, 28 декабря 1862 года. Надлежащим, в соответствии с Генеральным приказом №11, выпущенным штаб-квартирой генерала Гранта, от вас требуется покинуть город Падука в течение 24 часов после получения настоящего приказа». Это случилось 28 декабря 1862 года. В Америке уже полтора года, как шла гражданская война. Штат Кентукки, хотя и заявил первоначально о своем нейтралитете, однако в сентябре 1861 года был захвачен войсками генерала северян Улисса Гранта. При этом Каскела, его семью и прочих местных евреев подобный оборот дела поначалу не очень обеспокоил – все они были юнионистами («около тридцати других джентльменов, в большинстве своем женатых, пользующихся уважением и являющихся многолетними жителями Падуки, двое из которых служат в армии ... и все лояльны правительству» - это из последовавшего заявления Каскела газетам, когда он узнал, что все его соплеменники аналогичным образом изгонялись из своих домов). И в заключение полицейский передал Каскелу копию упомянутого в предписании приказа, появившегося едва ли не две недели назад, 17 декабря 1862 года:
Надлежащим евреи как класс, нарушающий все правила торговли, установленные Министерством финансов, а также распоряжения по Департаменту [подразумевается Департамент Теннесси, военная зона, находившаяся под командованием генерала Гранта], изгоняются с террритории Департамента в течение 24 часов после получения настоящего приказа.
Командиры на местах должны проследить за тем, чтобы все, принадлежащие к этому классу, были обеспечены пропусками и получили уведомление о выселении, а также за тем, чтобы любой из них, кто посмеет вернуться после его вручения, был арестован и содержался под арестом, пока не представится возможность их высылки как военнопленных, если только штаб-квартира не выдаст подобающее разрешение.
Никаких пропусков не должно выдаваться этим людям для посещения штаб-квартиры с целью подачи личных заявлений на выдачу разрешений на торговлю.
По приказу генерал-майора У.С.Гранта
Джон А. Ролинс,
заместитель Главного адьютанта
Продолжение:
Первоначальный шок сменился у Каскела гневом и жаждой действия. Вместе с группой сограждан он отправил телеграмму протеста президенту Линкольну, настаивая на его немедленном вмешательстве для защиты от того, что являлось «грубейшим нарушением Конституции и наших прав как добропорядочных граждан». Ответа в Падуке не дождались (телеграмма до Линкольна не дошла), и Каскел решил самолично ехать в Вашингтон. Он сел на пароход и там составил подробное сообщение для прессы, которое появилось в ряде газет уже 30 декабря. Между тем информация о Приказе №11 и начавшейся депортации уже достигла многих американских еврейских лидеров. Из разных мест засобирались в столицу гонцы требовать справедливости, Раввин из Цинциннати Исаак Мейер Вайс, известный своей яростной борьбой против любых антисемитских проявлений, выступил с пламенной статьей-воззванием, в которой, в частности, говорилось: «Израэлиты, граждане Соединенных Штатов, над вами совершено надругательство, ваша права как мужей и граждан растоптаны в пыли, ваша честь опозорена, вы как класс официально унижены. Это ваш долг, долг самозащиты, долг первейший - недвусмысленно поднять этот вопрос перед президентом Соединенных Штатов и потребовать наведения порядка, удовлетворения, положенного гражданам, которые претерпели обиду и оскорбление». Цезарь Каскел, достигший Вашингтона 3 января, быстро добился с помощью знакомого политика приема в Белом доме и рассказал свою историю ничего не знавшему о Приказе №11 президенту. Отрывок из его беседы с Линкольном приводится в эпиграфе, а уже 4 января генерал Генри Халлек, командующий всеми федеральными силами, отправил Гранту телеграмму: «Если такой приказ был выпущен, его следует немедленно отменить». Что и было сделано спустя два дня, как раз когда Каскел уже вернулся в Падуку. Больших бед наделать Приказ №11 не успел, но и той сотне с лишним граждан, которых выставили вместе с пожитками на улицу, нервы подпортил, разумеется, изрядно.
Вернемся теперь назад, к экономической ситуации, сложившейся в Америке в результате военных действий между федералами и конфедератами, на фоне чего произошел данный уникальный инцидент. Вот что рассказывает об этом Джонатан Сарна, автор книги «Когда генерал Грант изгнал евреев» (When General Grant Expelled the Jews. By Jonathan Sarna / Nextbook . Schocken . New York). «Во время Гражданской войны Север (как и большинство европейских стран) зависел от хлопка, поставляемого с Юга, из которого шилась одежда. “Король Хлопок”, как ближневосточная нефть в наши дни, был главным товаром, текстильная промышленность нескольких континентов опиралась на него. В результате, когда поставки хлопка упали, его цена на мировом рынке резко выросла. Любой, имевший доступ к хлопку, мог получить громадную прибыль. На Юге, между тем, усиливающийся недостаток товаров, ранее импортировавшихся с Севера, подбросил цены на них до небес – в том числе на лекарства (в особенности хинин), бекон, соль, одежду и обувь. Запреты на торговлю с противником и блокада Севером портов Юга означали, что эти продукты должны были доставляться на Юг нелегально по стоимости во много раз выше их исходной цены». Сарна подытоживает указанием на то, что предприимчивый негоциант, занимавшийся контрабандой в оба направления, был в состоянии (при условии, что ему удавалось избежать поимки) заработать на каждые 100 долларов до двух тысяч и более. Удержаться от соблазна было под силу не каждому – и как евреи, так и неевреи не оставались в стороне.
После оккупации в 1862 году долины Миссисипи войсками Гранта президент Линкольн, полагая, что улучшение экономического положения на захваченных территориях улучшит отношение местного населения к федералам, разрешил закупать у него хлопок – как за деньги, так и бартером за недостающие предметы потребления; при этом официальные разрешения на проведение подобных операций выдавались в индивидуальном порядке торговцам, присягающим в верности правительству в Вашингтоне. Эти документы мгновенно превратились поистине в золотой ключик, открывающий дорогу к богатству. Коррупция, которую породила сложившаяся ситуация, охватила всех и вся – от гражданского населения до военных. Генерал Грант потребовал от правительства самому выкупать хлопок за фиксированную цену, а торговцев гнать взашей («они сущее проклятие для армии»), а другой прославленный генерал, Уильям Шерман, заявил, что «мы не можем воевать с людьми и одновременно торговать с ними». Соответственно среди высших военных чинов Севера нарастали предубеждения против евреев, благо особой толерантностью в этом плане никто из них не отличался, а присутствие в правительстве Юга влиятельного еврея Джуды Бенджамина только подливало масла в огонь обвинений в предательстве, шпионаже и прочая. Еще в преддверии Приказа №11 Грант несколько раз, что называется, «попал на карандаш», высказываясь в том плане, что еврейским торговцам следует уделять «особое внимание». Во время подготовки к битве при Виксберге в его приказах появились конкретные указания отказывать «израэлитам» в искомых разрешениях на торговлю, но черту он пока не переходил, более того, отменил изданный 8 декабря приказ одного из своих полковников о выселении в 24 часа «всех спекулянтов хлопком, евреев и прочих бродяг» из городка Холли-Спрингс. Что же подвигнуло его спустя всего неделю с небольшим заклеймить евреев «как класс», подлежащий изгнанию из собственных домов на громадной территории от Падуки на севере и Нью-Орлеана на Юге?
По мнению Джонатана Сарны, этой соломинкой стал приезд в середине декабря в штаб-квартиру Гранта его отца Джесси в компании трех еврейских предпринимателей из Цинциннати, за которых последний выступал ходатаем, «пробивая» разрешение на право покупать хлопок. Есть свидетельство одного журналиста, очевидца сцены, когда генерал обрушился на своего родителя с бранью за попытку нажиться на высоком сыновнем статусе, а бизнесменов обвинил в вовлечении его старого отца в постыдную ловушку и приказал отправить их обратно первым же поездом. А дальше последовало то, о чем уже рассказывалось выше...
Закончилась война, и главнейшим ее героем и архитектором победы Севера общественное мнение считало Улисса Гранта. Не удивительно, что с приближением президентских выборов 1868 года 44-летний генерал стал рассматриваться как реальный кандидат на выдвижение от Республиканской партии. Как можно предположить, инстинктивная реакция американского еврейства была резко отрицательной. «В случае его номинирования на президентский пост, которое, будем надеяться, не произойдет, - писал уже известный нам рабби Вайс, - мы сочтем своим долгом выступить против него и против партии, которая его выдвинет... Хуже, чем генерал Грант, никто в 19 веке в цивилизованных странах не преследовал и не оскорблял евреев». Экс-конфедерат Мозес Эзекиель из Ричмонда прямо увязал оппозицию Гранту с верностью иудаизму: «Еврей, который всем своим сердцем, душой и средствами не противостоит избранию этого второго Фараона, заслуживает публичного осуждения как отступник от веры». Метафорика Торы была подхвачена и другими оппонентами автора Приказа №11. На собрании евреев Мемфиса один выступавший, под одобрительный гул его участников, заявил, что «если и есть какое-либо высокое место, на которое евреи, возможно, и согласились бы поднять человека, столь грязно их оскорбившего, то это было бы место, соответствующее тому, на котором закончил свою карьеру Аман» (т.е. виселица). Вместе с тем многие представители еврейской общины стремились оценивать положение в более широкой перспективе. Симптоматично выступление чикагского раввина Либмана Адлера, авторитетного деятеля реформистского иудаизма, который написал: «Если та партия, в руках которой, как я верю, благо страны, в том что касается прогресса прав человека, наиболее защищено, собиралась бы поставить Амана у руля государства, а противная партия [Демократическая], небытие которой было бы, как я верю, лучше для человечества и моей страны, собиралась бы поставить во главе его Мессию, сделать Моисея председателем Верховного Суда, а в кабинет назначить Патриархов, то я бы сказал: “Процветай под Аманом, отечество мое, так отдам я свой голос, даже если все еврейское во мне скорбит”».
Отметим, что сторонники Гранта, понимая его уязвимость в глазах еврейских избирателей, предприняли серьезные шаги для их смягчения. В газетах появились многочисленные статьи, в которых сообщалось, со слов беседовавших с Грантом конфидантов, о том, что он «раскаивается» в содеянном. Уже после победоносных выборов Грант дал разрешение на публикацию своего частного письма, в котором, среди прочего, говорилось: «У меня нет предубеждения ни к каким сектам или расам, и я хочу, чтобы каждого оценивали по его собственным заслугам. Приказ №11 не поддерживает это мое заявление, что я признаю, но тогда и я не поддерживаю этот приказ».
Что же было дальше? А дальше было то, что Джонатан Сарна не однажды характеризует как золотой век американского еврейства. Грант и в самом деле старался загладить свою вину перед евреями, он стал назначать их на такие государственные должности, на которые они раньше никогда не рассматривались, - от зарубежных консульских до местных административных (таковых назначений за его восьмилетнее президентство было сделано более пятидесяти), не отказывал в протекции, а заодно демонстрировал и декларированную им беспристрастность в расово-религиозном плане. Любопытным примером является история Альберта Майкельсона, который в 16-летнем возрасте распоряжением Гранта был зачислен в Военно-Морскую академию в Аннаполисе. В поданном президенту прошении конгрессмена от Невады Томаса Фитча говорилось, что «эти люди [евреи] представляют собой мощный элемент в нашей политике, этот мальчик, который необыкновенно талантлив и целеустремлен, их любимец, и я в высшей степени убежден, что его назначение Вашей рукой сделает больше для того, чтобы привязать этих людей к Республиканской партии, чем что-либо другое». Президент имел право заполнять десять вакансий в Аннаполис, но на сей раз он добавил одиннадцатую – и Альберт Майкельсон стал кадетом, а 1907 году – первым американским лауреатом Нобелевской премии по физике.
Представился Улиссу Гранту шанс – и не один – подтвердить свою репутацию защитника евреев «как класса» и в международной политике. По иронии судьбы речь опять пошла об изгнании – после Парижского договора 1856 года в сместившихся на восток пограничных районах юго-западной России оказались десятки тысяч евреев, что противоречило закону 1825 года, запрещавшему им проживание в зоне шириной в 50 верст от границы. Царское правительство было готово осуществить депортацию силой, и еврейское общественное мнение стало на дыбы. Группа американских еврейских лидеров из организации B’nai B’rit встретилась с президентом и просила его употребить свое влияние для отмены приказа о насильственном выселении евреев во имя «универсальных законов человечности». «У Гранта, - подчеркивает Джонатан Сарна, - была масса причин отказать в этой просьбе. Он знал, что во время гражданской войны Россия была на стороне Соединенных Штатов и в 1867 году проявила щедрость, продав им Аляску. С перспективы американских интересов не имело смысла рисковать дружбой этой страны с Соединенными Штатами, особенно, когда их отношения с Англией были в тот момент напряженными. Более того, политика невмешательства во внутренние дела других государств всегда срабатывала для Америки. […] И как если бы эти аргументы были недостаточно убедительны, Грант бесспорно понимал, что любые комментарии в отношении действий России неизбежно возобновят обсуждение его собственных семь лет назад, которые так неуместно напоминали то, что сегодня делали русские».
Но как раз сегодня Грант был другим. Для него станет приятной обязанностью, сказал он, быть инструментом отмены указа. Слишком поздно в наш просвещенный век преследовать кого-либо на основе расы, цвета и религии, заявил президент и незамедлительно предложил государственному секретарю Хэмилтону Фишу передать российскому посланнику: Америка надеется, что правительство в Петербурге не будет прибегать к означенным мерам. Фиш действовать напролом не стал, а приказал послу США в России произвести расследование ситуации. Полученный отчет был опубликован, и этого - вкупе с широко обсуждавшимся в американской прессе положительным ответом Гранта на просьбу B’nai B’rit и последовавшим резонансом в Европе - оказалось достаточно, чтобы российские власти сначала приостановили действие соответствующего указа, а затем и вовсе его отменили.
Улисс Грант стал также первым президентом в истории Америки, который присутствовал на освящении синагоги. 9 июня 1876 года президент, его сын и высшие должностные лица присутствовали при открытии в Вашингтоне синагоги Adas Israel, украшенной цветами и американскими флагами. Проповедь раввина символически связала данное событие со столетием Американской революции. Еврейская община захлебывалась от оптимизма. По словам одного раввина из Миссисипи, мир вступал в «золотой век истинно универсального братства»...
Смерть Улисса Гранта 23 июля 1885 года почти совпала с уходом из жизни крупнейшего еврейского филантропа и благотворителя Мозеса Монтефиоре, который умер на пять дней позже американского президента. Скорбь евреев по обоим была неподдельной. В некоторых синагогах их портреты были вывешены вместе. Как выразился Исаак Мейер Вайс, евреи Америки «находили отраду в мысли, что Мозес Монтефиоре был евреем, а генерал Грант – одним из их сограждан».