О газете «Голос Общины»
Об общине РЕК
Вступление в общину
Спонсоры общины
Связаться с нами

Сайт общины
Галерея
70 лет победы в Сталинградском сражении (18.03.2013)
70 лет победы в Сталинградском сраженииЯков ГЕЛЬФАНДБЕЙН


331-й гаубичный артиллерийский полк артиллерии резерва Верховного Главного командования.

В конце 1941-го года, в связи с восстановлением промышленных мощностей на востоке страны и требованиями фронта, стало возможным формирование новых гаубичных полков. Немцы под Москвой были разбиты, военная промышленность набирала темпы, уже не так, как раньше, чувствовалась нехватка танков и артиллерии, прибавилось и самолетов. Сводки с фронтов обнадеживали. Немы были уже не те.
В управлении кадров ПрибВо, выписавшись из госпиталя 18-го февраля, я получил направление на должность командира взвода топоразведки дивизиона 331-го гаубичного артиллерийского полка резерва Верховного Главного командования. Полк формировался на «пустом месте» в селе Мокрая Ольховка, в районе города Камышин.
Добрался я туда железной дорогой в конце февраля и с головой окунулся в работу.
Продолжение:
Полки резерва Главного командования выполняют особые задачи – они везде, где тяжело, где нужно серьезное усиление пехоты и танков. И задачи им ставятся серьезные и сложные. Поэтому формирование полка заняло достаточно много времени, и, в отличие от предыдущих, в которых я участвовал, оно проводилось кропотливо до мелочей. Выучка личного состава доводилась до высокого мастерства по всем видам боя – стрельбы с закрытых позиций и постановки различного рода огней, стрельбы прямой наводкой и противотанковой самообороне, по уничтожению точечных целей. Этому существенно способствовало комплектование полка личным составом, имеющим боевой опыт в гаубичной артиллерии, особенно на уровне командиров батарей и дивизионов. Особо тщательным образом готовились наводчики, разведчики, связисты и, конечно, топографы. Командир полка полковник Сергеев, опытный артиллерист, имеющий широкие технические знания, сколачивал полк со знанием дела и учил ему своих офицеров на специальных офицерских занятиях. Бытовые условия были хорошие, казармы размещались в здании школы и были хорошо приспособлены для размещения личного состава. Офицеры жили в домах местных жителей. После войны в селе Мокрая Ольховка был создан Музей полка и сооружен памятник его погибшим воинам. Большую помощь в этом оказал помощник министра обороны по химическим войскам Владимир Пикалов, позднее Герой Советского Союза, генерал-полковник, доктор технических наук и лауреат Ленинских премий, во время войны – командир 2-й батареи моего дивизиона. Он первым на бронетранспортере ворвался на взорвавшийся энергоблок Чернобыльской АЭС и получил смертельную дозу облучения.
Боевая учеба продолжалась до июля месяца. Было похоже, что наш полк формировали специально для Сталинграда и обороны подступов к Волге, как и множество других полков, создававшихся в этом районе. Когда немцы вышли на дальние подступы к Сталинграду – к правому берегу Дона, полк получил задачу выйти своим ходом из Мокрой Ольховки в междуречье Волги и Дона для поддержки наших оборонявшихся войск. В связи с незавершенной комплектацией автотранспортом личный состав полка (кроме боевых расчетов) перемещался в пешем строю, делая ежедневно по 40-50 км.
Ещё на марше полк получил боевую задачу обеспечить оборонительные действия сильно ослабленных в боях соединений 21-й армии, которой командовал генерал Рокоссовский. Впервые полк развернул огневые позиции юго-восточнее г. Серафимович, севернее Клетской, где своим огнем не допустил выход немцев к урезу воды р.Дон и позволил удержать небольшой прибрежный плацдарм. На этом плацдарме пришлось побывать еще несколько раз и именно с тех позиций, которые мы занимали в первый раз, в день прорыва обороны немцев под Сталинградом 19 ноября, начать разгром армии Паулюса. А в этот раз, через пару дней, полк перебросили в район г. Серафимович, где немецкие войска готовились форсировать Дон.
После тяжелого ночного марша по левобережным придонским пескам полк скрытно занял позиции на восточном берегу Дона у г. Серафимович. Этот участок образовывал брешь в нашей обороне, пехотой не оборонялся, и мы два дня ожидали ее прибытия. У Серафимовича произошел интересный бой. Немцы, не встречая сопротивления и полагая, что левый берег не обороняется, безо всяких мер предосторожности, нахально стали наводить переправу, скапливать танки и транспорт в ожидании ее наведения, устроили пехоте беззаботное купание в реке. Это происходило непосредственно перед позициями дивизиона, на удалении метров 400-600 от нас, у кручи правого берега реки. Дав немцам развернуть понтоны и навести переправу, допустив на нее головные танки, на которых вольготно устроилась пехота, орудия открыли беглый огонь прямой наводкой осколочными снарядами и шрапнелью. Переправа на понтонах вместе с танками поплыла по реке и расстреливалась прямой наводкой батареей, стоявшей южнее. Попытки помешать огню батарей огнем из танков на понтонах привели к тому, что два понтона, не выдержав отдачи танковых орудий, перевернулись, утопив танки в реке. Другие орудия продолжили уничтожение скопления пехоты и транспорта на спуске к переправе и на плато выше ее.
Положение Сталинграда усложнялось. 23 августа танковой группировке 6-й армии генерала Паулюса удалось на узком участке прорваться к Волге и отрезать оборонявшуюся в городе 62-ю армию от основных сил Сталинградского фронта. В этот же день на город было сделано до 2000 вылетов бомбардировщиков. С колокольни церкви в д. Ерзовка, на северной окраине Сталинграда, где я в то время занимал свой наблюдательный пункт, хорошо были видны пожары в жилых кварталах и горящие нефтехранилища на берегу Волги. Река горела, горели стоявшие на реке пароходы. Церковь в Ерзовке стала самой восточной точкой советско-германского фронта и была днем и ночью постоянной мишенью немецкой артиллерии всех калибров и авиации.
12 сентября гитлеровцы вплотную подошли к городу. Началась беспримерная по своему упорству и напряжённости борьба. Занимавшие фронт севернее Сталинграда 1-я гвардейская, 24-я и 66-я армии наносили непрекращающиеся контрудары, оказывавшие большую помощь обороняющей город 62-й армии. Однако армии были сильно истощены и требовали усиления. Наш полк, как полк резерва Главного командования, был переброшен с придонских позиций в междуречье Волги и Дона. Сейчас тяжело даже вспомнить и перечислить все бои, которые мы тогда вели достаточно сказать, что огневые позиции менялись непрестанно, были случаи – по два раза в сутки. Было и так, что разворачивались прямо на марше, давали несколько залпов и с большой скоростью уходили. Фактически полк выполнял задачи «кочующего» полка, когда дивизионы, батареи и даже отдельные орудия расходились в разных направлениях вдоль фронта, принимая не только активное участие в артиллерийском обеспечении всех проводимых контрударов, но и предупреждая вражеские мощными огневыми налетами или создавая ложные батареи, отвлекая внимание врага.
15 октября немецко-фашистские войска на узком участке, в районе тракторного завода, прорвались к Волге. Это потребовало активизации контратакующих ударов с северо-запада в направлении Мамаева кургана, с той стороны, что сейчас называют Солдатским полем. Северо-западные склоны Мамаева кургана были постоянной целью полка, за него шли непрестанные бои, он несколько раз переходил из рук в руки. 20-21 октября был предпринят довольно мощный удар двумя стрелковыми дивизиями при поддержке большого количества танков, артиллерии и реактивных минометов в направлении северо-западных склонов Мамаева кургана из балки Аэропланная, балки Грачевая, балки Мечетка. Наш полк выпустил тогда больше боекомплекта выстрелов за какие-то полтора часа. Этот удар в исторической литературе не освещен, по-видимому, как недостаточно успешный и принесший большие потери. Действительно, продвижение войск исчислялось парой сотен метров, однако эта операция так переполошила немцев, что для усиления северного фаса фронта они перебросили немецкие части с флангов, оставив там румын и итальянцев, что сильно ослабило их. Естественно, это не могло не иметь своих последствий, и замена войск дорого обошлась гитлеровцам ровно через месяц, в дни прорыва немецкой обороны. Наш полк сразу после этого удара снялся с позиций и сосредоточился в дубовом бору в ближнем тылу у левого берега Дона для пополнения личным составом и транспортом, сколачивания расчетов с учетом их пополнения, профилактики и ремонта материальной части и отдыха, накопления боезапаса. Видимо, такие мероприятия проводились и в других частях. Командному составу стало известно о прибытии свежих танковых и артиллерийских частей и соединений – танковых корпусов, артбригад и артиллерийских дивизий.
11 ноября противник вышел к Волге южнее завода «Баррикады». Наши войска оказались расчленёнными на три части. В этих неимоверно трудных условиях советские войска отразили до 700 вражеских атак и с честью выдержали все испытания, создав условия для перехода в контрнаступление.
Контрнаступление 19 ноября 1942 года началось ударами сначала войск Юго-Западного, а затем и Сталинградского фронтов. Огненная буря восьмидесятиминутной артиллерийской подготовки по хорошо разведанным целям полностью парализовала противника и развалила его оборону. Наш полк вел огонь с плацдарма станицы Клетская, с тех самых позиций, которые он занимал в начале Сталинградского сражения. И сегодня на снимках из космоса видны проходы, проделанные артиллерией в крутых придонских склонах 65 лет тому назад.
Крутой берег излучины Дона у станицы Клетская. На его высоком, крутом берегу позиции противника. На маленьком клочке земли, поросшем редким лесом и кустарником, прижатые к воде, а иногда и в воде артиллерийские батареи. Наблюдательные и командные пункты поближе к противнику. Лампы полевых радиостанций генерируют от работы немецких передатчиков. Расстояние до них 100-200 метров.
Раннее утро. Тишина, как всегда на фронте обманчива и готова в любую минуту взорваться разрывами снарядов и бомб. Густой туман скрывает сосредоточение 21-й армии, части 5-й танковой армии, эскадроны 2-го кавалерийского корпуса. Они сосредоточились на исходных позициях. Расчехлены, готовы к бою орудия и расчеты, гвардейские реактивные и пусковые установки. Стрелковые части на исходных рубежах, командиры у аппаратов связи, разведчики у стереотруб. На виду ни одного человека. Все ждут условный сигнал. Сигнал Победы!
Этот сигнал ждут тысячи бойцов, готовых ринуться в атаку на немецкие позиции. Миллионы людей в тылу страны, в районах, находящихся под гнетом немецко-фашистских оккупантов, с надеждой смотрят в сторону Сталинграда. Сигнал ждут бойцы партизанских отрядов, миллионы людей западных стран, узники концентрационных лагерей смерти. Ждут его западные союзники. Больше некому разбить немцев, и люди уверены, что сигнал будет. Это - сигнал последней надежды. Он должен предвосхитить гибель фашистского рейха и сохранить человечество. И сегодня мы отмечаем семидесятилетие именно этого сигнала. Это – миг Победы! Один-единственный миг, перевернувший и сохранивший мир! И в День Победы этот миг надо выделять достойно!

Орудия расчехлены, сброшены маскировочные сети. Наводки по целям выполнены, снаряды в казенниках. Расходный боезапас выложен. Наводчики натянули шнуры. Команда «Смазать жопки!», по которой на донышко снаряда наносился шлепок солидола, вызывающий такой вой снаряда, что завывания немецких юнкерсов казались песенкой Мэрилин Монро, выполнена.
Старшие на батареях, зажав в зубах карандаши, а в левой руке артблокнот, стоят лицом к орудиям, подняв правую руку. Напряжение достигло предела. Очередное наступление. Что оно принесет? Всем нужен только миг Победы... Один-единственный!
7 часов 20 минут утра. Запомните, вот он, долгожданный миг Победы! Гул орудий, ошеломляющий рев летящих на головы противника реактивных снарядов, гул и рев танковых и авиационных двигателей подняли клочья тумана над землей, а вместе с туманом и самую землю. Все смешалось в огневом вихре – комья земли и бревна накатов вражеских блиндажей, обломки техники и человеческие тела, гарь и копоть горящих танков… Крутой берег Дона осыпался, стал пологим, огненный шквал двинулся вперед, а за ним, как за огневым валом, за огненной стеной, прижимаясь вплотную к разрывам снарядов, пошла пехота. Пошла, падая и вновь устремляясь вперед, пошла, штыком и гранатой уничтожая ошеломленного и подавленного огнем противника, захватила первую, вторую траншеи, ворвалась в третью... Пошла, как на учениях, подхваченная духом победы и воодушевленная массированной поддержкой с воздуха. В прорыв ворвались танки, на рысях прошли казачьи эскадроны. На мощных гусеничных тягачах, загруженных боеприпасами, в одном строю с танками, сопровождая их огнем и колесами, - снявшиеся с позиций батареи моего дивизиона. Расчеты разведчиков, не уместившиеся на тягачах, - на броне танков. Я, выполняя обязанности начальника разведки, в орудийном танке командира танкового батальона. Связь по радио, оборона противника прорвана...
Огромная мощь удара парализовала противника, который почти не оказывал огневого сопротивления. Передовые цепи наших войск пошли вперёд и быстро продвинулись на глубину 4-5 км, где в сражении были введены танковые и кавалерийские соединения. К концу дня войска фронтов продвинулись на 25-30 км. На следующий день, 20 ноября, начали наступление и войска Сталинградского фронта. В первый же день они успешно прорвали оборону противника и ввели в сражение свои подвижные соединения. Вырвавшись на оперативный простор, подвижные группировки фронтов стремительно продвигались навстречу друг другу в направлении города Калач (хутор Советский). В районе хутора Майоровский наш дивизион совместно с танками 93-й танковой бригады полностью разгромил тяжелый самоходный дивизион гитлеровцев, захватил 18 самоходок и участвовал в пленении 13-й румынской пехотной дивизии. Она сдалась прямо на марше, не произведя ни единого выстрела: «Русь, где у вас плен?». Штыки в землю... Генерал - командир дивизии, картинно сломав свою саблю на колене, передал ее командиру моего танка и повел свою дивизию на север. Командир танка вручил ему бутылку водки и круг колбасы. Не отказался румынский генерал: хорошо пахнет русская колбаса в холодной и голодной степи! В сложившейся обстановке резко возросла роль сохранения в целости моста через Дон в районе г. Калач для обеспечения переправы наших танковых корпусов и тяжёлой артиллерийской техники, так как лёд, сковавший реку, был ещё слишком слаб.
Задача захвата моста была возложена на командира 14-й мотострелковой бригады подполковника Г. Н. Филиппова. Для обеспечения огневой поддержки передового отряда был выделен мой артиллерийский дивизион. Было принято решение: для достижения внезапности захватить мост ночью, подойдя к нему без предварительного огневого воздействия, под видом отступающих немецких групп, которые, по данным нашей разведки, в течение дня отходили по мосту к Сталинграду под натиском наступающих советских войск. Не вступая в бой с противником, отряд должен был стремительным броском выдвинуться к переправе, внезапным налетом захватить ее и удерживать до подхода главных сил. В ночь на 23 ноября передовой отряд спокойно пересек линию соприкосновения войск и выдвинулся на дорогу, ведущую к мосту. Включив малый свет фар, колонна 23 ноября в 3 часа спокойно подошла к нему. В составе отряда были и две батареи моего дивизиона – старших лейтенантов Мандруса и Гордеева. Охрана моста открыла шлагбаум, приняв нас за своих (трофейные танки Т-34, имевшиеся у немцев на этом участке, сыграли свою роль!). В короткой схватке, уничтожив оторопевших гитлеровцев, отряд стремительно преодолел мост и открыл шквальный огонь из всех имеющихся огневых средств по расположенным вдоль дороги домам, в которых размещались гитлеровцы. Пытаясь с ходу овладеть г. Калач, находившийся в 2-х километрах южнее переправы передовой отряд встретил упорное сопротивление. Бой за город продолжался всю ночь, но вскоре подошли передовые части главных сил корпуса, и город был взят. С целью пресечения попыток противника заблокировать дороги, ведущие к городу, до подхода наших главных сил дивизион вел огонь на уничтожение скоплений вражеских войск в балках правобережья севернее переправы. Вот они, пленные немцы у Калача.
Выполнив поставленную задачу по обеспечению действий передового отряда подполковника Г. Н. Филиппова, дивизион в составе полка был перенацелен на обеспечение боевых действий 45-й танковой бригады 4-го танкового корпуса, которая утром 23 ноября переправилась через мост. Успешно развивая наступление, в 16.00 того же дня в районе Мариновка - Пять Курганов - хутор Советский, бригада первой встретилась с 36-й механизированной бригадой 4-го механизированного корпуса Сталинградского фронта, наступавшего с юга. Этим было завершено окружение войск 6-й полевой и 4-й танковой армий противника, насчитывавших 22 дивизии (около 330 тысяч человек) и 160 отдельных частей обеспечения. Наш полк находился непосредственно в месте встречи.
За успешные боевые действия в обороне Сталинграда полк был награжден орденом Боевого Красного знамени. За уничтожение скопления танков и пехоты в районе Вал Анны Иоанновны (хутор Пролетарский) на Донском фронте я был награжден медалью «За боевые заслуги». Первая и пусть небольшая, но выстраданная и потому дорогая награда.

Сталинград! Это символ нашей Победы, ее началом стал миг Победы, тот самый о котором мы мечтали всю войну, за который заплатили так дорого! Можем ли мы говорить о каком-то «Волгограде», имя которого никак не идентифицируется со Сталинградом, местом величайшей Победы в истории. «Волгоградов» на Волге столько, сколько городов на Волге. «Волгоград» вместо Сталинграда – стремление убить в памяти народа историю сражения, ставшего поворотной точкой войны, убить миг Победы. Память не пришедших с полей Сталинградской битвы, как и все мое человеческое естество, протестует против оскорбительного переименования в Сталинград на один день Победы – надругательства над павшими и издевательства над живыми. А памятник на Мамаевом кургане, он что, за «Волгоградскую» победу? А как быть, кстати, с названием Сталинградского фронта? Не переименовать ли его в «Волгоградский»? Абсурд...
Не воевал я за «Волгоград»! Моя Сталинградская медаль подтверждает это. А может, переделаем ее?

А после Сталинграда у моего полка были Украина, Перекоп и Крым, Севастополь, Белоруссия, Польша, Освенцим.