О газете «Голос Общины»
Об общине РЕК
Вступление в общину
Спонсоры общины
Связаться с нами

Сайт общины
Галерея
Пройти между каплями дождя (21.02.2017)
(Из истории израильского спецназа «Ямас»)

Лев Рожанский

«Седьмая из восьми арабо-израильских войн была третьей по кровопролитию в короткой, но все равно слишком кровавой истории Израиля – только война за независимость 1948 года и война Судного Дня 1973 года принесли больше убитых и раненых. Однако эти годы бойни никогда на самом деле войной не назывались. Изматывающая нервы и полная ужаса реальность состояла в том, что все эти восемь страшных лет были известны просто как интифада».
Сэмюэл Кац – известный эксперт по международному терроризму и контртерроризму. Им написано около 20 книг, и последняя из них, «Воины-призраки» (The Ghost Warriors: Inside Israel’s Undercover War against Suicide Terrorism. By Samuel M. Katz / Berkeley Caliber, New York), вышла в этом году. В центре этой книги – деятельность специального подразделения пограничной полиции Израиля, работавшего «под прикрытием» на территориях, которые были охвачены так называемой «интифадой “Аль-Аксы”» (01.10.2000-04.30.2008). Члены «Ямас», пишет Кац, должны были уметь «пройти между каплями дождя, быть невидимками и растворяться в палестинских районах, где террористы чувствовали себя в безопасности, а потом незаметно и неожиданно нанести удар». В книге «Воины-призраки» три части: первая рассказывает о событиях на Западном Берегу, вторая – в Иерусалиме, третья – в секторе Газа.
Продолжение:
1. Западный Берег

15 мая 2000 года Яаков Берман вместе с группой сотрудников «Ямас» наблюдал с близлежащего холма демонстрации в Наблусе в честь «Накбы» – катастрофы, как палестинцы называют образование Израиля. Никогда ранее они не видели здесь таких толп, ненависть, казалось, висела в воздухе, застланном черным дымом от горящих шин, проклятия в адрес Израиля звучали как сигнал к атаке. И эти испытанные ветераны не могли не чувствовать, что для их страны грядут новые тяжкие испытания. Берман приехал в Израиль из Советского Союза, когда был еще подростком, и мечтал служить в прославленном спецназе «Сайерет Маткаль». Однако туда его не взяли из-за недостаточного знания иврита, и так он оказался в контртеррористическом подразделении пограничной полиции «Ямас» (сокращение от Yechidat Mista’aravim – последнее слово буквально переводится как «те, кто одеваются как арабы»»). «Ямас» был создан в 1990 году для оперативной работы внутри самих территорий, превентивного задержания или ликвидации террористов и их лидеров. Отличительной чертой этой единственной из элитных воинских частей в стране было то, что она была открыта для национальных меньшинств Израиля – были тут и друзы, и бедуины, и арабы-христиане, и черкесы. В самом деле – никому из них не надо было объяснять, что такое арабский менталитет или мусульманские обычаи. То, что они знали о палестинцах, евреям надо было бы изучать годами, и их уж совершенно точно не надо было гримировать перед выездом на операцию. А там они обычно исполняли роль спикеров, т.е. тех, кто сидел за рулем и на переднем сиденье машины и общался с палестинским населением. И, конечно, козырем оперативников было знание местности. Автор книги «Воины-призраки» приводит в этой связи высказывание бывшего руководителя израильской контрразведки «Шин Бет» Яакова Пери: «Я служил в Наблусе более двух лет. Я знал на память каждую улицу и каждый проулок, каждую крышу в Касбе, которая вела к другой, любую дыру, через которую можно было проскочить в другую дыру, каждый околоток и могилу шейха, каждый ручеек, каждую рощицу и заброшенное поле. Я мог ходить здесь даже в кромешной тьме». И вот среди таких людей уже семь лет воевал и поднимался по служебной лестнице Яаков Берман. Он почти потерял свой русский акцент, отрастил бороду, освоил даже арабский слэнг и – на расстоянии – мог сойти за палестинца. И вот 15 мая 2000 года главный инспектор Берман вместе со своими подчиненными – друзами, бедуинами, евреями-сабра и новыми иммигрантами с Кавказа смотрел в бинокль на то, как в Наблусе митингуют и палят в воздух из «калашниковых». В какой-то момент толпа выплеснулась за пределы города, и израильтяне схватились за оружие – им показалось, что она двигается в сторону еврейских поселений. Но нет, на сей раз обошлось. До начала интифады оставалось еще четыре месяца.

«Десятки тысяч вооруженных бойцов и подрывников-самоубийц были готовы к войне с Израилем. Палестинцами была построена чрезвычайно изощренная и сверхсекретная система сообщений внутри зоны А и в части зоны В [по соглашениям Осло, территории зоны А, включавшие крупнейшие города, находились под полным контролем Автономии; четверть Западного Берега, входившая в зону В, находилась под гражданским контролем Автономии и под военным – Израиля]. “Шин Бет” и военная разведка оказались не в состоянии в полной мере оценить глубину террористической инфраструктуры на Западном берегу и в секторе Газа из-за выполнения ими соглашений Осло. Разведывательные службы не оперировали на палестинских территориях с 1995 года».

Самир Фарид Зиад был командиром «Хамаса» в Тулькарме. Формально он возглавлял городской комитет распределения закята (милостыни) среди нуждающихся. Но на самом деле это были деньги Дамаска и Тегерана, которые отмывались через региональные банки для террористических ячеек Западного Берега. Из этих средств выплачивались пособия семьям погибших самоубийц, закупались материалы для изготовления взрывчатки и поясов шахида, на них арендовывали явочные квартиры и помещения для лабораторий. Отсюда же шла и зарплата полевым бойцам, а также израильским арабам, перевозившим самоубийц в Израиль. Фактически в распоряжении Зиада находилось финансирование настоящей армии, и он, естественно, был на самой вершине списка наиболее опасных террористов. Все лето 2002 года «Шин Бет» и «Амас» безуспешно искали его, пока в начале сентября не поступила информация, что Зиад целый день проведет в офисе комитета по закяту. Операция была назначена на 12:30 с расчетом на то, что в разгар жары на улицах города народу будет мало, равно как и охраны у здания офиса. Несмотря на то, что группа захвата помещалась всего в двух автомобилях, на подмогу ей в случае срыва первоначального плана в Тулькарм готовились войти бронетранспортеры с пехотой, и в воздух был поднят боевой вертолет «Апач»; при этом над городом летал дрон, через который за действиями своих оперативников наблюдал командир «Ямас» полковник Узи Леви. Две машины с палестинскими номерами въехали в Тулькарм и вскоре остановились у офиса Зиада. На передних сиденьях сидели спикеры, в грузовых отсеках с тонированными стеклами – другие оперативники. Из машин выскочили пятеро, трое вошли в дом, а двое приклеили к входной двери знак, что офис закрыт, и стали рядом, как бы охраняя. Те же, кто вошли, вели себя c подчеркнутой бравадой, подражая сотрудникам службы безопасности Арафата, и никто из секретарей и клерков им вопросов не задавал, Но Зиада нигде не было видно. Что делать? Тогда один из спикеров просто рявкнул: «Где Зиад? У нас к нему дело». Так они нашли Зиада, который тоже поддался заблуждению и последовал за ними, тем более что в спину ему для вящей убедительности уперся пистолет. Даже когда их увидела мать Зиада и подняла переполох, то он сам успокоил ее, показав жестом, что все в порядке. Спустя считанные секунды они были уже на улице, Зиада втолкнули в машину, трафик был несильный, Тулькарм быстро остался позади, а дальше арестованный уже был передан офицерам «Шин Бет».

«На бумаге “Ямас” были не чета элитным коммандос Армии Обороны Израиля. “Их не выхватывали прямо из старших классов как суперзвезд, мониторинг которых вели ВВС, чтобы получить пилотов для F-16, - объяснил один офицер “Ямас”. – Это были уличные драчуны и выживальщики, храбрые до безумия. Некоторые оперативники ранее служили в пехоте или в танковых частях, и армия не рассматривала их как будущих офицеров. Но в “Ямас” они были воплощением совершенства, ибо умели мгновенно реагировать на смертельную опасность. Находясь под огнем, каждый из них мог стать лидером».

В захваченных израильтянами внутренних документах ФАТХ была и переписка Ясера Арафата с лидером группировки «Танзим» Марваном Баргути. В частности, там было сказано, что палестинские бойцы «никогда не прекратят своих операций проти Израиля» и что «Дженин навсегда останется всемирной столицей подрывников-самоубийц». Как сказал один ветеран «Шин Бет», «Наблус – это мозг Западного Берега. Там планировались самые страшные нападения. Дженин, со своей стороны, был мускулатурой. Это оттуда шли киллеры. Те, кто убивал по приказам других, звали Дженин своим домом». «Палестинский исламский джихад» был главной силой в Дженине, а командовал им 29-летний Камаль Абдуллах Табуси. Накануне празднования 56-летней годовщины независимости Израиля разведка получила сообщение о готовящейся под его руководством многоцелевой операции с использованием самоубийц. Поиски Табуси напряженно велись уже давно – это он спланировал диверсию против небоскребов Азриэли в Тель-Авиве годом ранее (она провалилась по чистой случайности), но сейчас он превратился по сути в тикающую бомбу, которую надо было обезвредить, пока она не рванула. И 24 апреля 2004 года Яакову Берману позвонил его контакт из «Шин Бет»: Табуси в лагере беженцев в Дженине! Со времени операции «Защитная стена» город был наполовину в развалинах, канализация, энерго- и водоснабжение еле функционировали, дороги в ямах. Неприметным белым вэном управлял Абу Ахмед, один из самых опытных спикеров «Ямас». В этой же машине был и Берман со своим заместителем Сааром Шайном. Они припарковались в двадцати метрах от трехэтажного дома с лестницей снаружи. Долго ждать не пришлось – на лестнице показался Табуси в сопровождении телохранителя. Он сошел вниз и направился к ожидавщему его такси, но израильтяне уже выскочили из своей машины и бросились к нему. Палестинцы и ямасовцы начали стрелять одновременно. Табуси еще успел спрятаться за такси, но там его настиг Берман. Еще несколько очередей, и Табуси скончался, но и Яаков был ранен. Он еще пытался отдавать команды, несмотря на заливающую горло кровь, но Саар затащил его в машину, а Абу Ахмед, по совместительству военный медик, оказал первую помощь. Между тем на стрельбу со всех сторон сбежались боевики и открыли ураганный огонь. К израильтянам тем временем подоспело подкрепление, раненого Бермана перегрузили в бронированную медицинскую машину, и кортеж с боем покинул Дженин. А по дороге Саар получил срочный приказ ехать в близлежащий город Кабатию, в котором, как только что было установлено, находились двое подготовленные Табуси смертников. Не прошло и часа после боя в Дженине, как один из них был убит, а другой ранен. Аресты продолжались и на следующий день. На этот День независимости в Израиле было тихо.

Гил Клейман, бывший командир «Ямас»: «Другие контртеррорристические подразделения, оперировавшие в палестинском тылу, могли делать свое дело, только когда развединформация была на 90, даже на 95 процентов точной. Они выдвигались, имея гарантию надежности. Однако наше подразделение (“Ямас”) было способно действовать глубоко во враждебном окружении, даже когда разведданные были адекватными только на 40 процентов. Способность работать с подобной информацией и основанным на ней планом, а затем на ходу менять один план на другой и объясняла столь высокую эффективность “Ямас”».

Сказать, что лагерь беженцев Балата в Наблусе был перенаселен, было бы правдой лишь отчасти. На территории не более половины квадратных километра здесь теснилось около 25 тысяч человек. Это был бастион «Хамаса» и «Исламского джихада», и, по словам одного ветерана «Шин Бет», если в Балату ввести израильскую танковую дивизию, то ее совокупная огневая мощь оказалась бы куда меньшей, чем у обитателей лагеря. Не случайно именно здесь скрывался от израильских контрразведчиков командир местного «Танзима» Ибрахим Мухамед Махмуд Хашаш, группа которого финансировалась Ираном. В апреле 2005 года стало известно, что Хашаш запланировал серию взрывов самоубийц в Иерусалиме и ищет исполнителей по всей цепочке организации терактов. Это открыло возможность внедрения в ближний круг Хашаша новой агентуры с целью выманить его за пределы Балаты. Наконец встреча шинбетовского агента под прикрытием с командиром террористов была согласована. Руководителем операции был назначен главный инспектор «Ямас» Нассер, спикером и водителем был первый сержант Сулейман. Израильтяне знали, что Хашаш сначала устроит им проверку, указывая разные места для встречи и всячески ее оттягивая. Само путешествие по Наблусу с его непростым трафиком было чревато тем, что машина сопровождения могла потерять головной вэн, и поэтому Нассер положил под заднее стекло опознавательный знак – зеленое полотенце. Так его могли видеть не только свои, но и споттеры (наружная охрана) Хашаша. Они проездили более двух часов, пока наконец агент «Шин Бет» не получил эсэмэску, что Хашаш ждет их невдалеке от въезда в Балату. Они только успели подъехать, как палестинец почуял недоброе, выхватил пистолет и открыл огонь. Пуля угодила в грудь сержанту Сулейману и сбила его с ног – хорошо, что как раз три дня назад спецназовцев оснастили новыми защитными жилетами. Сраженного ответным огнем Хашаша загрузили в машину, но усилия медиков были тщетными – он умер по дороге в больницу.

Директор «Шин Бет» Ави Дихтер, выступая перед оперативниками «Ямас», уподобил их действия «косьбе травы»: всюду, где террористы становились слишком сильными и активными, израильтяне «подрезали» их. Террористические ячейки на Западном Берегу понесли невосполнимые потери, многие были полностью уничтожены, другие были вынуждены залечь на дно. Но не менее сложной задачей было уничтожение инфраструктуры террора в Иерусалиме, ибо именно там пламя интифады могло разгореться в религиозную войну, чреватую осложнениями далеко за пределами Ближнего Востока.

(Продолжение следует)