О газете «Голос Общины»
Об общине РЕК
Вступление в общину
Спонсоры общины
Связаться с нами

Сайт общины
Галерея
«Мы во всех отношениях как европейцы и как немцы...» (3.06.2009)
Еврейский книжный мир

Лев РОЖАНСКИЙ

(Когда Львов был Лембергом)

«Мы во всех отношениях как европейцы и как немцы...»«Единоверцам нашим отчаянно не хватает знаний о существе нашей религии, ибо образования они были либо вообще лишены, либо оно было преподнесено им несообразно, и посему иудаизм для столь великого числа евреев обратился в самую настоящую мешанину из запретов, предписаний и привычек, унаследованных от отцов их, чему они повинуются неосмысленно и несовместным со святостью образом. Оттого-то им в самой крайней степени необходимо религиозное просвещение, того ради чтобы они могли и соблюдать, и понимать тот иудаизм, которому следуют, - или обязаны следовать».
Абрахам Кон, 1834 г.

Продолжение:
«Я, главный раввин Праги, сим свидетельствую, что Абрахам Кон из Залузана, что в Пражской волости, был сегодня проэкзаменован мною в обеих частях Shulhan Arukh, а еще в Yore Deah и Orah Hayim, каковые он успешно освоил, проявив к тому же и глубокое знание раввинической мудрости. Соответственно ныне он обладает всеми знаниями и навыками, потребными для служения в качестве учителя и раввина во всем, что касается Израиля, и в означенном качестве рекомендуется всем еврейским общинам. И еще я свидетельствую, в добавление к вышесказанному, о безупречности его как с точки зрения морали, так и религии».
Такой документ получил новоиспеченный ребе из рук почтенного главного раввина Праги Самуила Ландау 13 января 1832 года. Ему только-только исполнилось 25 лет, и посвящение в сан было закономерным итогом его усердия в учебе да и недюжинных способностей. Рожденный в бедной семье, Абрахам Кон довольно скоро показал себя талантливым учеником, и родители, поскребя по сусекам, набрали ровно столько, чтобы отправить его в ближнюю гимназию в городе Писеке. Образование там было типичным для австрийской провинции и включало такие дисциплины, как «религию, Новый Завет, библейскую историю, немецкую литературу, латинскую литературу, немецкую каллиграфию, латинскую каллиграфию, арифметику, грамматику, географию, геометрию, архитектуру, механику, естественную историю и биологию». По всем упомянутым предметам Абрахам получил самую высокую оценку – Sehr Gut. Круглый отличник, натурально, заслуживал продолжения учебы – и переместился уже в больший по размерам город. Это был Юнгбунцлау (по-чешски – Млада Болеслав), и там он заработал степень Humaniorem, соответствующую сегодняшнему Master of Arts. Наряду, однако, со светскими науками он вернулся к талмудическим штудиям, причем его наставником был видный местный ребе по имени Исаак Шпиц. И здесь познания Абрахама Кона были удостоены сертификата пражской еврейской «высшей школы» - Hauptschule, наделившего его правом преподавания в любом еврейском учебном заведении Австрийской империи. В общем, сан раввина заслуженно увенчал годы учения. «Кон был эрудированным талмудистом и отличным гебраистом, - пишет автор книги о нем, профессор Колумбийского университета Майкл Станиславски, - и, по крайней мере в начале своей карьеры, соблюдающим все установления традиционным евреем». Осенью 1833 года он принял предложение занять место раввина в тирольском городке Хохенем с еврейским населением в 90 семей. Там он женился, родил троих детей и в целом провел 10 лет. Нетрудно представить себе, что столь способный человек не ограничивал себя текущими нуждами малочисленной общины – хотя он и изучение детьми древнееврейского языка сумел наладить, и программу по иудаизму в городской школе составил и читал там соответствующие лекции, и общество по обучению еврейской молодежи ремеслам создал, - Абрахам Кон с первого же года пребывания в Хохенеме начал писать и печататься. И печатал он, к примеру, свои же проповеди, которые, согласно контракту, обязан был каждый шаббат и праздникам зачитывать перед конгрегацией.
«Интересно поразмышлять, - замечает профессор Станиславски, - отчего бы это 27-летний раввин в мелком городишке австрийского захолустья, не успев начать карьеру, сразу решил печатать свои проповеди – или почему их пожелал печатать издатель в самой Праге». Наверно, полагает автор, этот самый издатель приметил некую искру амбиции в молодом провинциале и вознамерился рискнуть – а вдруг для его идей найдется рынок? «Шесть проповедей» - так назвал томик своих сочинений Абрахам Кон, и цель его и в самом деле была амбициозной – преобразовать иудаизм, и не только в пределах собственной синагоги, но и по всей Австрии. «Кон повторяет здесь знакомые темы как европейского, так и еврейского Просвещения, - говорит Станиславски. - Для того чтобы стать “нормальными”, евреи должны были отрешиться от традиционного заимодавства и прочих форм коммерции ради ремесел и сельского хозяйства, причем последнее было особенно важно для еврейской бедноты, неспособной к экономическому выживанию во время перехода от старого рынка Центральной Европы до девятнадцатого века к новой предкапиталистической экономике Габсбургов». Ну и другая ключевая для Кона тема, обозначенная выше в эпиграфе, - евреи нуждаются в религиозном просвещении, а не в бездумном исполнении ритуалов, только тогда им откроется путь к истинному иудаизму, только тогда они будут угодны Б-гу.
Реформаторский порыв Абрахама Кона был услышан, и не где-нибудь, а в крупнейшей еврейской общине Австрии – 19 августа 1843 года он выступил с пробной проповедью в Большой синагоге Лемберга. Назначенный властями комитет из наиболее состоятельных и образованных еврейских представителей искал отвечающего их интересам кандидата одновременно на место раввина и учителя в будущей Deutsch-Israelitische Hauptschule, т.е. еврейской начальной школе. И выступление Кона произвело на так называемых модернистов огромное впечатление. Его немецкий был прекрасен, декламация внятной, эрудиция ослепительной, а пафос, пафос!.. Какие чудные изменения претерпели времена, вещал он, в еврейскую жизнь прочно вошли Bildung и Wissenschaft, то бишь моральное образование и современная ученость, и вот на этой достойной базе возродится просвещенный иудаизм. Невзирая на трудности, подчеркивал оратор, Истина возьмет верх над Фальшью, и все классы и слои евреев, и женщины наравне с мужчинами, пойдут под общим стягом к лучшей жизни, восславляя щедрость и добрую волю милостивого императора и его правительства, - «как европейцы во всех отношениях и как немцы»! Чего еще можно было требовать от передового духовного наставника!.. Мнение членов комитета было единым: дальнейшие поиски претендентов прекратить и немедленно сделать предложение Абрахаму Кону. Конечно, он его принял, и с радостью... Кто бы мог предугадать драматические события, которые развернутся впоследствии вокруг его персоны и которые в своей совокупности составили содержание книги Майкла Станиславски «Убийство в Лемберге. Политика, религия и насилие в новой еврейской истории» (A Murder in Lemberg: Politics, Religion, and Violence in Modern Jewish History. By Michael Stanislawski / Princeton University Press, Princeton and Oxford)...
Известный в 19 веке путеводитель Бедекера говорил про Галицию следующее: «Она богата кукурузой, деревом, солью и керосином, однако бедна промыслами, которые большей частью находятся в руках евреев (770 тысяч из 6 с половиной миллионов населения); им же принадлежит большинство постоялых дворов, таверн и лавок. Они также торгуют лошадьми и занимаются извозом. Одеждой и прической они отличаются от других жителей, которые презирают их, но финансово от них зависят». Бедекер описывает, по всей очевидности, не продвинутую, онемеченную прослойку, в которую входил раввин Кон, - но собственно польских евреев, составлявших большинство, в том числе и в Лемберге, которые, скажем прямо, и были целью его обличительных инвектив. Это их обряды и обычаи он тщился поотменять или облагородить, а о самих них отзывался, письменно и во всеуслышание, как «не о более развитых в интеллектуальном и моральном отношении, чем “восточные евреи” средневековья и раннего Нового времени, и печально знаменитых своею отсталостью и фанатизмом». Как же, спрашивается, должна была принять подобная паства этого реформатора-энтузиаста? Характерное свидетельство о самой первой проповеди, прочитанной Абрахамом Коном в Лемберге 11 мая 1844 года после его переезда сюда, оставил пятьдесят лет спустя его сводный брат и единомышленник Бернхард.
«Я был тогда молодым пятнадцатилетним парнем и был чрезвычайно расстроен реакцией на его первую проповедь. […] У проповедника не было иллюзий, что в Лемберге у него будет такая же образованная и интеллигентная аудитория, как в Хохенеме, но он по меньшей мере предполагал, что они будут понимать стандартный немецкий язык, хотя вообще они говорили на идиш. Но буквально никто в Лемберге не понял и слова из того, что он сказал. Я оказался среди людей, недовольных и раздраженных тем, что они слышали. Was sugt er? (Что он говорит?) спрашивали одни, а другие отвечали: Datsch thut er schmаsen! (Он говорит по-немецки) – и многие в тот день разорвали на себе одежду в знак траура, как если бы на похоронах, потому что синагога была осквернена немецкой речью – вместо каркающего еврейско-польского “жаргона”, каковой они рассматривали как священный».
Сказанное подтверждает, что изрядная часть еврейской общины Лемберга находилась в оппозиции новым веяниям – что еще там за Bildung да Wissenschaft! Майкл Станиславски составил описание групп, на которые делилась эта община, и в его терминологии ее можно представить следующим образом: 1) крайние традиционалисты – в эту группу входили наиболее богатые евреи, занимавшиеся сбором налогов на кошерный забой птицы и скота и на свечи. Они также вели учет рождений, смертей, браков и т.п.; 2) хасиды, противники как ортодоксов, так и модернистов; 3) умеренные традиционалисты, симпатизировавшие еврейскому просвещению – Хаскале, питавшие антипатию к хасидам и поддерживавшие отмену упомянутых выше налогов, которые были финансовой опорой ортодоксов; 4) умеренные модернисты, практически неотличимые от предыдущей группы, но еще более приверженные немецкому языку и современному образованию для еврейских детей; 5) крайние модернисты, требовавшие радикальной трансформации общины вплоть до запрета на традиционную еврейскую одежду и отмены обязательного головного убора для замужних женщин; 6) просто еврейская масса, которую интересовали не прения между идеологами, а главным образом то, как сводить концы с концами. Надо сказать, что противоречивые интересы основных групп находили свое выражение в постоянных обращениях к властям, где они почем зря поносили друг друга. Тишь и благодать в этом смысле явно не были уделом евреев Лемберга, и Абрахам Кон никак не мог остаться здесь чисто сторонним наблюдателем.
Но еще ему «повезло» дополнительно – едва успел он обосноваться в Лемберге, как в Европе начались крупнейшие политические события, чувствительно затронувшие и Галицию. Сначала зимой 1846 года была подавлена попытка одновременного восстания сторонников польской независимости в землях, принадлежавших Пруссии, Австрии и России. При этом евреи Галиции заняли сторону Австрии, а лембергская община даже выступила с инициативой (хотя и отвергнутой) создания еврейского вооруженного отряда для поддержания контроля над городом. Все же проявленная лояльность была оценена – 18 сентября того же года в Лемберге в новом прекрасном здании была торжественно открыта «прогрессивная синагога». Первую службу, которую удостоили своим посещением высшие военные и гражданские чины австрийской администрации, провел, разумеется, Абрахам Кон, усыпавший свою проповедь обильными выражениями благодарности мудрым правителям. Это был его поистине звездный час, ибо он произвел такое впечатление, что правительство порешило назначить его на пустовавшее место Kreissrabbiner, главного раввина Лемберга. Указ об этом, подписанный 3 мая 1847 года, вызвал в ортодоксальной среде взрыв ярости и негодования. Ее лидеры Якоб Херц Бернштейн и Хирш Оренштейн начали против Кона кампанию травли. «Распространялись слухи, - пишет Станиславски, - что он оскверняет шаббат и ест некошерную пищу, что новая синагога построена по образу и подобию местного же католического собора, а когда она строилась, то рабочие каждое утро обнаруживали, что – чудесным образом! – кирпичи и цемент, положенные накануне, были разрушены, и им приходилась начинать все заново, и что, когда рабби Кон выступал с самой первой своей проповедью, то сорвал занавесь со Святого Ковчега и растоптал ее, в ответ на что ортодоксальные евреи Лемберга разорвали на себе одежды в знак шива, траура по смерти иудаизма в их городе...» Ну и петиции властям не замедлили себя ждать. Страсти накалились до того, что в январе 1948 года несколько евреев-ортодоксов подстерегли Кона, когда он шел домой из храма, и избили его. Оставался всего месяц до европейских революций 1848 года и восемь до конца жизни раввина из Лемберга.
18 марта перед резиденцией губернатора Галиции состоялась – впервые в истории! – совместная демонстрация поляков, русинов и евреев, выдвинувшая политические требования, в частности, о равных правах для всех этнических групп провинции, которая, как предполагалось, должна была получить широчайшую автономию. Тон задавали поляки, и потенциальная полонизация, конечно же, не могла не настораживать евреев, ибо именно лояльность к власти, по словам Станиславски, оберегала их от уничтожения во все времена Диаспоры – а местной властью они на протяжении поколений привыкли считать Габсбургов. Так с кем быть? К кому пристать? Эмансипация и освобождение от унизительных налогов – оно, конечно, хорошо, но германофильские настроения еврейской общины (свежим подтверждением которых была ее солидарность с Габсбургами в 1846 году) были хорошо известны полякам, традиционный антисемитизм которых это нисколько не убавило, несмотря на активное сопричастие новым политическим веяниям со стороны ряда еврейских лидеров, включая рабби Аврахама Кона. Все эти противоречия им, безусловно, осознавались, но во внутренней борьбе верх в конечном итоге взял демократ. Кон поддержал польский проект и даже составил обращение к полякам и русинам под лозунгом «Свобода, равенство, братство», призывая их трудиться совместно с евреями, чтобы свобода стала достоянием всех.
Между тем его личная безопасность подверглась новым испытаниям. 23 апреля, во время праздника Песах, толпа ортодоксов собралась у административного помещения общины и потребовала смещения Кона с поста раввина. Хотя главный подстрекатель был немедленно арестован, к спокойствию это не привело, протестанты двинулись к дому Кона и забросали окна его квартиры камнями – лишь прибывший на место отряд национальной гвардии (революционное нововведение!) из польских и еврейских офицеров остановил погром. Тем не менее что-то следовало предпринять для разрешения конфликта. Была организована встреча между сторонниками и противниками Кона. Последние уступать не собирались, но предложили выкупить его контракт за солидную сумму. Кон, несмотря на мольбы жены, ответил отказом. «В конце концов, - сказал он, - я же среди евреев, что они мне сделают?» Однако опасения за свою судьбу появились и у него. В августе он написал в Вену уже упоминавшемуся выше сводному брату Бернхарду, что подстрекательства против него нарастают, еврейский общинный совет утратил всякое влияние на события и он боится за свое будущее. В начале сентября в ортоксальных синагогах Лемберга появились воззвания, призывавшие убрать главного раввина, который назывался в них poshea yisrael (еврей-ренегат), - с его поста любой ценой. И вот 6 сентября назревавшая трагедия случилась – некий ювелир Абрахам Бер Пилпель проник на кухню Конов, когда там варился суп, и подсыпал в него мышьяку. Отравилась вся семья раввина, он сам и новорожденная дочь Тереза умерли.
На похороны собрались тысячи лембергских евреев, однако «не было видно ни одного ортодокса в длинном сюртуке». В поминальных речах убиенного прославляли как мученика за Израиль, как праведника, ужасались тому, что пал он от руки соплеменника-еврея. Печальная ирония – самую последнюю свою, предсмертную, проповедь Кон посвятил назиданию «Не убий!», снабдив ее ссылками на библейские и раввинические предостережения против насилия, - но и даже после упокоения его недруги, возмущенные тем, что он был захоронен рядом со знаменитыми ортодоксальными раввинами и мудрецами Лемберга, угрожали вышвырнуть оттуда его труп, так что в течение некоторого времени у могилы пришлось держать пост национальной гвардии.
Этот сюжет не призывает ни вешать ярлыков, ни торопиться с выводами. Понятия прогресса и регресса регулярно меняются местами, то, что вчера было реакцией, сегодня может рассматриваться как сохранение традиций – и так далее. Но тяжело читать о том, как евреи, самим положением своим, казалось бы, побуждаемые к единению, на ключевых стыках истории доходят до взаимного смертоубийства. Печальный, саморазрушительный стереотип, вновь и вновь возникающий на нашем долгом пути...